Ср, 27 Января, 2021
Липецк: $ 74.86 91.15

Время в газетной подшивке

Александр Косякин | 12.01.2021 06:28:43
Время в газетной подшивке

Николай Смольянинов

Газеты, как и люди, в муках появляются на свет, растут, мужают, старятся. Бывает, сверкнут мгновение на медийном небосклоне и, оставив короткий след в Истории, умирают. И тогда вместо памятников от них остаются подшивки. Но есть газеты, которые служат читателю век и больше. «Липецкая газета» из таких.

Первый номер областной, сегодняшней «Липецкой газеты» (она тогда называлась «Известия Липецкого Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов») был отпечатан в Рождественскую ночь 6 января 1918 года.

Как это было

Областной музей прессы «Антресоль» скрупулезно собирает биографию липецкой прессы со всеми восклицательными знаками и многоточиями.

Скрипел снег на крыльце, куда выходили покурить наборщики, яркая звезда висела над старым тополем. Возвращаться в угарный полуподвал не хотелось, да надо было: метранпаж обронил буквы ручного набора и с керосинкой шарил в темном углу, нужно было всем лезть под верстак, а то как бы вышла газета с «шапкой», где в слове «революционный» не хватало букв «р» и «о». И когда нашли, кто-то из старых печатников тайком перекрестил сверстанную полосу: «С Богом!».

В дальнейшем название газеты многократно менялось. В разные годы она назвалась: «Слово правды», «Красная деревня», «Липецкая правда», «Липецкая коммуна». А 6 января 1954 года ее переименовали в «Ленинское знамя». С этого момента началась особая страница в истории газеты, накрепко связанная с историей самой области, ее появлением на свет, становлением.

Эпоха фронтовиков

Пятидесятые годы. Всего несколько лет после войны. Страна сбросила бинты и снова училась радоваться жизни. На городских площадях появились высоченные елки, в окнах домов зажглись редкие елочные гирлянды. Они-то лучше всего доказывали выстраданную истину: жизнь берет свое, раны потихоньку затягиваются. А редкие тогда праздники были главными, если так можно выразиться, психологами, убеждая всех в том, что войны больше не будет и значит, надо жить. И — любить. И все теперь будет хорошо. Вот это настроение из номера в номер и передавала газета перьями бывших фронтовиков. Они возвращались с войны в старых гимнастерках. На летучках по привычке доставали кисеты (хотя у многих уже были папиросы), и в дыму тонули глаголы прошедшего времени и существительные текущего момента. Они мастерили блокноты из школьных тетрадей, еще не очень понимая, как это — писать не о ненависти к врагу, не о потере товарищей, а про мирную жизнь и первые пятилетки. По праздникам все надевали свои ордена, а редактор — Иван Тимофеевич Фролов — еще и Звезду Героя Советского Союза.

Однажды, случайно, товарищи узнали, что собкор по Тербунскому району Сергей Безлепкин на Малой земле воевал рядом с самим товарищем Брежневым! Нашли снимок: на нем они рядом: Брежнев и Безлепкин.

«Ты бы ему письмо написал, — подсказывали коллеги, — может, квартиру тебе бы дали». Ох, не любил Сергей Тимофеевич этих советов. Так и не воспользовался знакомством с главой государства.

Еще один фронтовик — Иван Александрович Нарциссов. Первую заметку опубликовал в 15 лет в «Липецкой коммуне» еще до войны. На фронте сначала был танкистом, потом — фотокором армейской газеты «За Победу», где работал знаменитый поэт Михаил Светлов. Сам Нарциссов до конца жизни носил в теле два осколка. Его кадры вошли в пятитомник «Великая Отечественная война в фотографиях и кинодокументах». А в мае 45-го Иван Нарциссов сам сфотографировался на память у Бранденбургских ворот.

Ушел из жизни трагически в 1986-м, оставив потомкам уникальный архив.

Это наш журналистский «бессмертный полк».

Герои мирного времени

После фронтовиков в газету пришли другие, но тоже закаленные жизнью, зубастые ребята. О них говорили: послевоенное поколение: Иван Бобков, Леонид Винников, Владимир Савельев, Борис Семенов, Николай Смольянинов, Иван Лесников, Галина Кайдашко… Это о таких, как они, поется в Гимне журналистов: «Трое суток шагать, трое суток не спать Ради нескольких строчек в газете». Они поднимали целину, шагали по бездорожью, сражались за правду в «горячих точках» мирного времени.

Есть в музее «Антресоль» две фотографии, на которых один и тот же человек в разных обстоятельствах. На одном — девчонка в повозке на лошадке отправляется в командировку. Это Маша Сорокина, корреспондент задонской районки. А рядом — снимок, где уже Мария Ивановна, возглавляя советскую делегацию, пожимает руку президенту Югославии Слободану Милошевичу. Из нашего «Ленинского знамени» она шагнула в большую политику, выиграла выборы в области и стала депутатом Верховного Совета СССР. Была первой, кто с высокой трибуны потребовал от Ельцина уйти в отставку.

Бремя перемен

Многие годы «Ленинское знамя» оставалось главной газетой области. Это значило и ответственность, и бремя. Но потом стали появляться различные издания, и так получалось, что лучшие из них, состоявшиеся и успешные, возглавили именно наши журналисты. Так вышло с газетами «Липецкие известия», «Де-факто», «МГ» и другими. Бывало, конечно, когда на медийной поляне вырастали СМИ-однодневки. Они обслуживали очередного Карабаса-Барабаса, и он дергал за ниточки журналистов, пока шли выборы, пока «конъюктура плясала», а потом… А потом корреспонденты короткими перебежками перебирались в другой окоп, оттуда — в третий… Но что интересно — в этих печатных коротышках выходцев из «Ленинского знамени» не было: честь дороже.

Областная газета всегда стремилась расширить границы восприятия жизни, выйти за рамки территории — ради своего читателя. Не сиделось журналистам в кабинетах. Когда в стране что-то случалось, это «что-то» сразу попадало в командировочный бланк с напутствием редактора: «Возвращайся с материалом и живой!». Наши корреспонденты были в центре конфликта в При­днестровье, работали в зоне бедствия Спитакского землетрясения. У газеты, провинциальной по сути, был свой собственный парламентский корреспондент в Москве. Юрий Дюкарев работал там в самое сложное для новой России время — в октябре 1993 года, был в осажденном Белом доме вместе с его защитниками — депутатами. И там, под обстрелами, умудрялся писать свои корреспонденции, которых так ждали в Липецке.

Были времена, когда и в редакционных коридорах будто начинали звучать революционные марши. Газету закрывали, а по кабинетам шатались, как пьяные матросы в октябре семнадцатого, посторонние люди, и самый главный кричал, что пришел выправлять крен корабля. Это было в августе 1991-го.

Тогда газету попытались закрыть, причем дважды, именными указами президента Бориса Ельцина. В тот момент впервые в лексиконе липецких журналистов появилось слово «забастовка», а сами они стали пикетом возле захваченного обкома КПСС. И — победили! Потому что за ними была правда, был читатель, была его поддержка.

Магия пера и старых снимков

Каждый, кто начинал в газете прошлого века, помнит запах типографский краски и, конечно, свою первую заметку, не затерявшуюся в громадном тираже, и которую можно было первым тут же, в цехе, почитать и даже понюхать со сдержанным щенячьим восторгом. И этому волшебству журналист обязан полиграфисту. И жаргон, на котором разговаривают журналисты и наборщики с печатниками, — это смесь французского с нижегородским: «метранпаж», «цицеро», «нонпарель».

Правда, в наш цифровой век на смену архаизмам, с которых начиналась и долгое время жила газета, пришли компьютеры, Интернет, мобильная связь. Всю накопленную информацию мы теперь храним в электронном архиве. Но еще остались журналисты, которые больше доверяют исписанным блокнотам и пожелтевшим страницам. А ветеран «Липецкой газеты» Исаак Розенфельд до сих пор пишет… перьевой ручкой. Чернилами! Посмотрит на кончик пера, снимет пушинку и за дело. А как пишет — читатель прекрасно знает.

Конечно, куда уж теперь без них, без этих планшетов, ноутбуков, айфонов и айпадов. Но все же есть какая-то магия в том, что энтузиазм великих строек, геройство военного тыла и вечную мая­ту русской деревни до сих пор хранят для нас и блокнот, и подшивка. С поблекших страниц и поцарапанных снимков на нас смотрит сама История: дома, семьи, рода, края, эпохи, Отечества. И мы понимаем, что без этой памяти были бы нищими.

Сергей Безлепкин

Сергей Безлепкин

Сергей Безлепкин
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных