Ср, 25 Мая, 2022
Липецк: +12° $ 58.89 60.90

Сначала в погребе, потом в концлагере

Елена Панкрушина | 06.05.2022 07:33:08
Сначала в погребе, потом в концлагере

Фото Павла Острякова

Липчанка Светлана Николаевна Сидорова является участником Великой Отечественной войны как малолетняя узница концлагеря. Среди ее родственников, уроженцев воронежского села Каверье, такой статус имели все, кто пытался пережить «ненастье» на родной земле.

Светлана Николаевна только на год старше войны, поэтому почти не помнит первых лет своей жизни, которые провела в оккупации, концентрационном лагере и в родной деревне, полностью разрушенной немцами. Но в памяти ярки рассказы матери о тех временах, теть, старших двоюродных братьев и сестер, разделивших эту участь.

Враг в селе

1940 год. Молодая семья Сидоровых из Воронежа — двадцатипятилетние Акулина и Николай отпраздновали радостное событие — рождение дочки. Она трудилась на кондитерской фабрике, он на авиационном заводе.

С началом войны авиазавод в числе первых предприятий был эвакуирован в Среднюю Азию. Могли эвакуироваться и Сидоровы. Однако Акулина Семеновна побоялась переезда. Страшило ее и новое место жительства, и сама дорога. Почему-то ей казалось, что в деревне будет спокойнее, и вдвоем с годовалой дочкой Акулина перебралась в Каверье, к маме и сестрам.

В 1942 году в село пришли фашисты. На оккупированной территории гитлеровцы установили режим жестокого террора. С местными жителями они вели себя бесцеремонно: выгоняли из домов, забирали все, что хотели.

— Мы перебрались в погреб, — рассказывает Светлана Николаевна. — Там было холодно, очень тесно. Несмотря на то, что было лето, есть было практически нечего.

Несколько месяцев провели селяне в подвалах. Попытки сбежать жестоко карались.

За колючей проволокой

С приближением осени линия фронта подошла вплотную к селу. Тогда оккупанты выгнали всех жителей с захваченных ими территорий и погнали на запад. Тех, кто не мог идти, расстреливали на месте. Следы массовых казней позже были обнаружены в соседних населенных пунктах.

— Наше село насчитывало около ста дворов, в каждом доме — женщины, старики, дети, — рассказывает Светлана Сидорова. — Люди шли пешком, ночевали и спали прямо на земле. Чтобы никто не сбежал, нас окружили колючей проволокой. Вокруг бегали сторожевые собаки. У тети от изнеможения погиб сын. Его похоронили прямо на дороге.

О состоянии измученных селян немцы не заботились. Даже не волновал вопрос их пропитания. Толпе из сотен людей закидывали корни кормовой свеклы — практически единственного продукта, составлявшего рацион.

Звучали предположения, что их гонят в Бухенвальд в Германию на работы.

Однако конечный пункт оказался гораздо ближе — в Курской области, где фашисты развернули временные концлагеря. Воронежцев разместили в захваченных деревнях: в сараях, конюшнях, подвалах, которые они делили с местным населением. Утром взрослых выгоняли на работы, в основном убирать поля, а малышей оставляли под присмотром старших детей.

— О нас заботилась шестилетняя двоюродная сестра. Все остальные работали наравне со взрослыми, — рассказывает Светлана Николаевна.

В полной нищете

Лагерные кошмары закончились в начале 1943-го, когда наши войска освободили территорию. Люди устремились в родные места. Опять часть маршрута шли пешком, а там дальше — добирались на товарных вагонах. Скарб у большинства людей помещался в небольшую котомку, а у многих — и того не было.

Когда Сидоровы вернулись в Каверье, то увидели, что от села не осталось ровным счетом ничего — ни одного дома.

— Все строения немцы разобрали на стройматериалы для укрепления землянок, — поясняет Светлана Николаевна.

Нужно было готовиться к посевной. А семян не было, и цены на все взлетели до небес.

— Стакан проса на рынке стоил сто рублей. Стакан соли тоже был сто рублей, — говорит Светлана Николаевна. — А ведь этот продукт жизненно необходим нашему организму. Я видела, как люди, которые не могли себе позволить купить соль, просто умирали.

Но тех, кто взялся обрабатывать землю, был вознагражден: поля после двухлетнего отдыха дали богатый урожай. Даже картофельные очистки прорастали.

Правда, пока люди ждали урожай, питались крапивой и лебедой.

Вернуться в Воронеж маме с дочерью не довелось. Даже когда приехал из эвакуации отец, они предпочли остаться в родном селе. Дело в том, что Николай Никифорович вернулся не один, а с женщиной и ребенком. Гордость не позволила Акулине Семеновне смириться с изменой. А через какое-то время в Каверье пришло известие, что Николай Сидоров с новой семьей уехал из Воронежа.

Еще одно голодное воспоминание связано с пребыванием в доме крестного. Он, как учитель сельской школы, занимался распределением хлеба среди учеников — по сто граммов в день на каждого. Света еще не ходила в школу, а значит, паек ей не полагался. Но крестный, жалея девочку, позволял ей собирать крошки. Это составляло ее обед.

Маленькая взрослая

— У нас с мамой ничего не было: ни дома, ни сарая, — говорит Светлана Сидорова. — Ведь мы с ней были городские. Я жила то у одной тетки, то у другой, то у крестных.

На ее долю выпало и нянькой быть, и по хозяйству помогать.

— К восьми годам я уже все умела делать: и корову доила, и за водой ходила, и косила, и молотила, — рассказывает о своем детстве Светлана Николаевна.

При этом заботиться о самой девочке было особо некому. Даже в школу она пошла на год позже. Потому что не было обуви ходить на занятия в холодное время. Потом позаботился крестный — сделал ботиночки из найденной немецкой шинели.

Тем не менее, она выросла симпатичной, сильной девушкой. Деревенские отмечали, что Света — самая работящая среди сверстников. После седьмого класса она получила первую подработку — гектар лука на прополку. К тому же у нее были одни пятерки, а в шестнад­цать лет уехала в Воронеж учиться на бухгалтера. Правда, курсы тогда были платными, а поскольку денег у девушки не было, пришлось вернуться.

— У меня было два жениха, — рассказывает Светлана Сидорова. — Коля мне нравился, но он уехал учиться. А Вася только вернулся из армии и сразу посватался. Мне он был безразличен, но у него был свой дом, куда я могла забрать маму. Поэтому я приняла предложение.

Молодая семья жила в хорошем достатке, но Светлана Николаевна не была счастлива. Муж пил, бил.

— Я хотела развестись, но тетка отговаривала: никогда в нашем роду такого не было, все терпят — и ты терпи, — рассказывает Светлана Николаевна.

Дождалась счастья

Попыток уйти от нелюбимого мужа было несколько. Светлана Николаевна даже собиралась уехать от него в Кировскую область. Надеялась, что его не отпустят в силу запрета на так называемое «отходничество». Но Василий нашел способ последовать за женой.

В середине 60-х супруги переехали в Липецк. Здесь они приобрели полдома на улице Мичурина. Вместе с ними перебралась и мама Светланы Николаевны Акулина Семеновна, помогавшая в воспитании внука Толи.

В 1969-м Василий уехал в Воронеж. Супруги договорились, что вскоре следом поедет и Светлана, но она не сдержала обещание.

— В Липецке у меня началась совсем другая жизнь, — рассказывает Светлана Николаевна. — Я устроилась работать буфетчицей. Очень переживала, что не выйдет. Но у меня стало неплохо получаться. Потом я окончила курсы поваров, отучилась в техникуме на технолога.

Светлана Николаевна работала шеф-поваром в ведущих ресторанах города: «Советском», «Фрегате», «Чайке». Примечательно, что осваивать новую профессию и строить карьеру она начала глубоко за тридцать лет. А в 42 года встретила свою любовь. Новые отношения были совсем не похожи на предыдущие. Никаких драк, угроз, выпивки, только взаимопонимание, поддержка, уважение. Но, увы, продлилась идиллия недолго — всего семь лет. Избранник погиб в автокатастрофе.

История повторяется

Сейчас Светлана Николаевна живет одна, но родные ее не забывают: навещают, звонят. Почти каждый день наведывается соцработник: помогает по дому, приносит продукты. По праздникам ее, как ветерана, поздравляют общественники, ветеранские объединения. Оценивая прошедшие годы, Светлана Николаевна говорит, что сейчас страна живет хорошо: сытно и в достатке. Ежедневно Светлана Сидорова следит за новостями, очень переживает за события на Украине.

— Иногда даже уснуть не могу — все думаю о людях, как они там, — говорит Светлана Николаевна. — По себе знаю, как тяжело восстанавливать хозяйство, сколько лет на это уйдет. Но, главное, чтобы скорее вернулась мирная жизнь и люди смогли вздохнуть спокойно. Сейчас им больше всего нужна уверенность, что нацизму будет положен конец.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных