Вс, 31 Мая, 2020
Липецк: +14° $ 71.60 77.88

Слезы из сорок второго

Владимир Курганников | 13.05.2020 06:35:15
Слезы из сорок второго

Обелиск воинской славы на высоте Огурец в Воловском районе

Спустя годы воловская земля вновь увидела их. Не притупило время боль, и войну не отдалило.

Ковш экскаватора сделал оборот, и на поверхность вместе с землей выкатилась солдатская каска, затем винтовка. Федюшина аж пот прошиб. Остановив машину, бросился к траншее: на небольшой глубине — в три штыка лопаты — покоились останки трех человек.

— Это же наши солдаты,— тихо произнес экскаваторщик, и, обхватив голову руками, опустился на землю.

Такая штука-война

— Николай Михайлович, что с тобой? — испуганно загомонили ребятишки, гонявшие мяч неподалеку.

— Оставьте его! — еле слышно, но убедительно, сказал кто-то из взрослых, подошедший к траншее. — Сказано же вам — солдаты здесь похоронены. Наши…

— Он-то сам чего такой, будто умирать собрался?

— Воевал он, живой остался, а отец у Михалыча без вести пропал. Где он, что — неизвестно. Может, также лежит — в могиле неприметной. Она ведь такая штука — война! Понимать надо. И помнить!

Подошел Федюшин, уже собранный, но такой-то непривычно грустный и серьезный:

— Похоронить надо по-человечески, как и подобает. В войну не до того было.

Весть о находке облетела сразу все село Спасское, и — вопрос за вопросом. Кто они, эти солдаты? Откуда? Ведь, наверно, и родня есть, и ждал кто-то? А ответ лишь один ясен — погибли.

На войне как на войне, и местные старожилы вспоминали ее и плакали. Не могли вспоминать, не плача, тот, 42-й год, время оккупации.

— Нашли родимых, и, слава Богу, — причитала Мария Захаровна Анохина. — Ведь как сиротки были — ни поклона земного, ни слезинки у холмика ничейного. Солдат наших убитых тогда здесь немало лежало. Хоронить приходилось порой украдкой. Фашисты ведь как звери, нас — детей и баб, тоже стращали. Пинали, даже стреляли. Целились, правда, мимо, но при этом гоготали — радовались, что мы так сильно боимся. А моего отца прямо на огороде, при нас, расстреляли. И хоронить не велели! Заставили своих лошадей побитых закапывать.

Не жалея слез

Говорила Анохина о своем, а слезы вытирали все, стоявшие рядом.

Дмитрий Егорович Кузьмин, уроженец Спасского, фронтовик с 1943-го года, рассказывал:

— В войну я всего нагляделся, но момент, как погибали, видимо, эти ребята, мне особо запал в душу. В июле 1942-го дни стояли такие же — жаркие, солнечные. Солдаты на полуторке ехали, а враг уже неподалеку атаковал. На мосточке машина забуксовала. Ребята через борт — машину толкать, к своим, видно, проскочить хотели. Здесь их немец и положил. А вот как и где их закопали — не знал. Мне тогда лет семнадцать было, сразу же ушел из села — решил рвануть на фронт. Правда, немцы перехватили, жестоко избили и вернули. Но все равно я потом, когда наши в 43-м пришли, своего часа дождался — ушел на фронт. Там себя не жалел, не мог жалеть после всего увиденного. И ордена заслужил, и медали. Жив остался, хотя и похоронен...

Почему плакал солдат

У старого солдата вдруг тоже выступили слезы.

— Не удивляйтесь — моя мать и похоронку получила, и наплакалась вдоволь. А из списка погибших вычеркнули лет десять назад. До этого моя фамилия значилась на обелиске в числе погибших у села Сосково Орловской области…

— Этих ребят я хоронил, сам закапывал,— вспоминал Иван Яковлевич Комаров, тоже участник войны с 1943 года. — Фашисты тогда за мной пришли. Мы в то время из дома почти не выходили. В наши места каратели привозили много народу — вешали, стреляли. Глумились. Когда за мной пришли, подумал и мне крышка, хоть и юный. Привели, а на этом месте — трое мертвых солдат. Наших. Один разут — нога перебинтована, без пилотки. Двое — во всем обмундировании. Как сейчас помню их лица — какие-то сурово-добрые. Начал копать, штыка три прошел, а фашист уже орет — хватит, мол, спихивай их в яму. Сложил ребят в могилу, туда же винтовки, подсумки.

Сам войну прошел, и много хорошего уже видел, а они, когда их хоронил, чуть-чуть постарше были, ведь тоже о чем-то мечтали. Переживал, что и последний их путь — наспех, на три штыка. Не по-христиански, не по человечески.

Хоронили павших всем селом. Рыдали женщины, смахивали украдкой слезы мужчины. Плакали по трем бойцам, которых никогда не знали. Плакали по всем, кто с войны не вернулся, пал смертью храбрых на чужбине. Мы и День Победы встречаем со слезами на глазах. Нам есть что вспомнить... И мы помним!

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных