Вс, 31 Мая, 2020
Липецк: +14° $ 71.60 77.88

С широко закрытыми глазами

Исаак Розенфельд | 20.05.2020 05:00:16
С широко закрытыми глазами

Чулпан Хаматова в роли Зулейхи

Признаться, ни смотреть, ни обсуждать «главную премьеру весны» на канале «Россия 1» мне не очень хотелось. С экранизацией романа «Зулейха открывает глаза» Гузель Яхиной все казалось уж слишком предсказуемым. Не только дух и колорит сериала, но и суть неизбежной полемики о нем.

Год 1930-й. Переполненные товарняки везут в Сибирь, в неизвестность, на безлюдные берега Енисея и Ангары ссыльнопоселенцев. После долгой кошмарной дороги людей бросают там на произвол судьбы. Голод, холод, шалаши, землянки, отчаяние. С отцами и матерями терпят лишения и малолетние «классовые враги». Среди пестрого контингента раскулаченных — женщина по имени Зулейха из глухой татарской деревни.

Зрителям предстоит решить: то ли им показали всю правду без прикрас и умолчаний, то ли максимально сгустили краски и опорочили эпоху великих социалистических преобразований. Аудитория резко разделилась. Мгновенно вспыхнули яростные споры.

Полярное отношение к сериалу, написал один из рецензентов, свидетельствует: гражданская война белых и красных не закончилась. Теперь ее довоевывают потомки репрессированных и репрессировавших. Журналист, однако, не упомянул то обстоятельство, что тогда, в 30-е, судьи могли быстро превратиться в подсудимых и попасть на лагерные нары рядом с теми, кому выносили обвинительные приговоры. Так что разобраться, кто чей потомок, непросто.

Не промолчала и мусульманская общественность. Она оскорбилась: неправильно, предвзято изображены татары. Исполнительнице главной роли Чулпан Хаматовой перепало особо. Стать не та, тюбетейка не та, повадки не те. Короче, не наша.

К сериалу быстро приклеился титул «скандальный». Предположительно, руководство канала и продюсеры удовлетворены. На ТВ «скандал» и «рейтинг» — синонимы.

Антисоветский соцреализм

Режиссер Егор Анашкин добросовестно снимал антисоветское кино. Может, госзаказ выполнял, может, по зову сердца. Но все-таки старался быть поосторожнее. Не дай Бог, оттолкнуть от экранов публику, что ностальгирует по Советскому Союзу и ставит в соцопросах «плюсики» Сталину. Эта осторожность привела к любопытному результату. Восемь серий «Зулейхи» не всегда годятся для иллюстрации однозначного тезиса историков: власть расправлялась с «кулаками-мироедами», которые по существу были солью земли, самостоятельными, домовитыми хозяевами. На нынешнем языке их назвали бы успешными предпринимателями.

Но домовитый Муртаза, муж и повелитель Зулейхи, не вызывает большой симпатии. Жадный, лютый, сильный, но примитивный зверь. В его доме все пропитано средневековой дикостью. Он подстать своей ослепшей, но властолюбивой матери, татарской Кабанихе, чье единственное развлечение — помыкать ненавистной невесткой.

Сибирская «робинзонада» Зулейхи (ссыльные в необжитых местах приангарья, поистине, как на необитаемом острове) невыносима. Но до того был домашний ад. Потом его сменил ад бездомности. Это тупиковая, безнадежная оппозиция: дикость против дикости, ад против ада. От кого предпочтительнее зависеть? От Муртазы, что при случае наверняка способен процитировать пророка, ни на йоту не усвоив его уроков человечности? Или от упивающегося безнаказанностью гэпэушника Зиновия Кузнеца, что привычно маскирует свое омерзительное нутро лозунгами о «классовой борьбе» и «светлом будущем»? Мелькнувший в кадре «фотографией на белой стене» вождь ответил бы коротко: оба хуже.

Только вот какой парадокс. Из ада, подчиненного воле Муртазы, нет выхода, нет спасения. А переселенческий ад все-таки меняется. Разумеется, он не превращается в рай. Ни мордастый Зиновий Кузнец, ни его холуи-доносчики никуда не делись. Однако в поселке Семрук, построенном действительно золотыми руками мужиков-лишенцев, можно жить и дышать. И даже кружиться в вальсе под популярную до войны пластинку. И даже полюбить красного командира Ивана Игнатова. И растить сына, который потом, в скрытом пока от тебя будущем, сделается художником.

Здесь у Зулейхи и вправду открываются глаза, до того широко закрытые и видевшие не больше, чем заросшие бельмами глаза ее ведьмы-свекрови. Здесь из-под валунов несправедливости, боли, всесилия подлецов пробиваются зеленые побеги человеческой солидарности. И она рассказывает сыну Юзуфу о волшебной птице Симург, до которой можно добраться, преодолев безверие, страх и равнодушие. Такой вот, господа, новый поворот знакомого по советским фильмам и книгам сюжета об освобожденной женщине Востока. Такой вот антисоветский соцреализм.

Крохоборы, вперед!

Власти редко отличаются гуманностью. Какие бы благородные идеи ни владели умами, «верхи» привычно оперируют масштабами и абстракциями сословий, классов, масс, народа. Что им отдельный живой человек? Как писал Маяковский: «Единица — вздор, единица — ноль». С высоты грандиозных целей модернизации, индустриализации, коллективизации как разглядеть какую-то там Зулейху, прекрасного врача Лейбе, художника Иконникова, что расписал поселковый клуб парижскими пейзажами, научил юного Юзуфа рисовать и прочих обитателей Ноева Ковчега, именуемого Семрук.

Стратеги, как водится, поручили заботы о маленьких людях исполнителям местного розлива. А если исполнитель оказывается трусом, карьеристом «зиновием кузнецом», готовым пожертвовать сотнями человек, лишь бы отрапортовать о досрочном выполнении последней директивы? Но в любые времена были, слава Богу, и Егор Трубников, и Иван Игнатов. Комендант Семрука Игнатов как будто тоже приучен мыслить необъятными масштабами. Женщина признается ему в любви, а он ей втолковывает, что любить должно лишь великое — революцию, страну.Но на деле костьми ложится, чтобы не дать погибнуть этим «классовым врагам», лишенцам. Кроме идеи и партбилета у него есть совесть, он ее не продаст ни за должность, ни за паек. И низкая душонка, приспособленец Кузнец, пожалуй, не без зависти скажет ему: «На таких людях земля русская дер­- жится».

Так чуть ли ни нечаянно, словно бы вопреки изначальным намерениям, сериал переформатировался. Надо это признать, а дальше сколько угодно разбираться, что получилось, что не получилось, где правда, где фальшь. Дальше — флаг в руки любителям ловить авторов на промахах и ошибках, специалистам по тюбетейкам и пуговицам.

Крохоборы всегда на страже. Когда-то один из них издал целый том, собрав в нем все неточности и накладки из «Семнадцати мгновений весны». Книжку я прочитал с интересом, но после нее с прежним интересом смотрел в десятый или двадцатый раз легендарный фильм Лиозновой.

Я не сравниваю эти два сериала — старый и новый. «Зулейха» — отнюдь не шедевр. Но со всеми своими огрехами фильм стоит дюжины детективов и мелодрам на том же канале «Россия1». А потому у меня нет желания судить ее по гамбургскому счету.

Фото с сайта Youtube.com

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных