Ср, 25 Мая, 2022
Липецк: +12° $ 58.89 60.90

Николай Нешто — летчик-снайпер и ученый

Эмма Меньшикова | 12.11.2021 07:21:34
Николай Нешто — летчик-снайпер и ученый

На лыжероллерах полковник Нешто преодолевает за один забег 10 км

4 ноября 1918 года в Липецке приземлился первый боевой самолет из эскадры «Илья Муромец». С тех пор свой вклад в развитие российской военной авиации вносили разные поколения липецких летчиков. Среди них человек с необыкновенной фамилией, судьбой и крепостью духа Николай Нешто, чья летная карьера началась в Оренбурге, а завершилась после сорока лет службы в далекой Эфиопии.

Ему словно на роду было написано стать летчиком. Родился в 1944-м в Оренбурге, который с 1938 по 1953 год носил имя легендарного Валерия Чкалова. С местного аэродрома в свое время взле­тал сам Чкалов. В городе было два военных авиационных училища — летчиков и штурманов. Поэтому рос Николай Нешто под гул летающих самолетов и в атмосфере летной романтики.

Хотя в простой рабоче-крестьянской семье, где он был младшим — пятым — ребенком, и не помышляли о таких высотах для своего сына. Да он и сам готовился к более приземленной профессии. Инженера, например. Конечно, как и все, он восхищался летчиками, с восторгом следил за самолетами, которые в небе «выписывали» фигуры высшего пилотажа. В десятом классе понял окончательно и бесповоротно, что хочет быть летчиком. И стал высококлассным пилотом, достигнув невероятных высот, причем в прямом и переносном смыслах.

Отличное образование

Ближе познакомиться с Николаем Романовичем удалось по его записям, которые он начал делать, вдохновившись книгами коллег-летчиков об истории авиации в Липецке и стране, о радостях и трудностях службы в ВВС, о друзьях и соратниках, со многими из которых он тоже пересекался за долгие годы работы. Какую-то информацию Николай Нешто готовил как дополнение к ранее вышедшим изданиям других авторов, что-то постарался изложить в переписке с бывшими коллегами по летному делу.

В итоге же эти записи отчасти автобиографического, отчасти мемуарного характера сложились в захватывающее повествование о том, какой ценой окупаются современные технологии в авиации, как нелегок и опасен летный труд, требующий не только полной самоотдачи, но и одержимости, азарта, отваги при сохранении хладнокровия и способности принимать грамотные решения в считанные доли секунды.

Это одна из профессий, где не обманешь, ни за кого не спрячешься, которой надо упорно обучаться. Николай Романович с головой окунулся в науку летать, с отличием закончив в 1965 году Оренбургское высшее военное авиационное училище летчиков, а в 72-м столь же блестяще завершив обучение в Военно-воздуш­ной академии имени Ю.А. Гагарина.

Начинал службу в бомбардировочном авиационном полку, который базировался на аэродроме Староконстантинов (Украина). Первый свой полет здесь — с командиром звена — запомнил на всю жизнь. Из самолета вышел, как «побитая собака», пишет он о своем не слишком удавшемся тогда — из-за отсутствия опыта полетов в непогоду — пилотировании. Но молодой лейтенант не пал духом, а командир сумел поддержать и настроить вчерашнего выпускника на серьезную работу и профессиональный рост.

Сибирская «романтика»

В 1966-м из хорошо обустроенного гарнизона полк перебазировался в Забайкалье, где аэродромом было огромное поле между двух горных хребтов с грунтовой взлетно-посадочной полосой, а из построек — лишь одно здание. Все обеспечивающие части и подразделения «ушли» под землю, благо на улице стояло лето и до зимы хватило времени как следует «окопаться».

Землянки рыли большие, в них выкладывали печи, чтобы летчики, техники и солдаты-механики в сорокаградусные забайкальские морозы могли не просто выжить, но и оттачивать боевую готовность. При этом уже через десять дней после прилета полк заступил на боевое дежурство.

В перерывах между полетами и в выходные, вспоминает Нешто, сбивая ладони в кровь, ломами и лопатами продолжали рыть землянки, обустраивали жизнь и быт гарнизона. Семьям достались двухэтажные бревенчатые бараки, почерневшие от времени, с печным отоплением, без удобств и даже без воды, которую подвозили дважды в неделю.

Четыре года такой «романтики» разделяли с Николаем Романовичем его жена Светлана и маленький сын Сережа. Свою супругу летчик называет боевой подругой не ради красного словца. Они поженились — курсант и студентка — на втором курсе, а до этого еще учились в одном классе. И всегда были вместе, хотя в том же Забайкалье, например, некоторые жены с детьми уезжали на зиму из гарнизона в более комфортные места.

«Во глубине сибирских руд» жены офицеров-забайкальцев поистине хранили гордое терпенье, более того, наладили быт, создали курсы и кружки, организовали художественную самодеятельность. Не было места унынию, вспоминает Николай Романович. Без спортзала, стадиона и спортивного инвентаря молодые лейтенанты, поощряемые командиром полка, занимались спортом — зимой бегали на лыжах, летом играли в волейбол, футбол, участвовали в первенствах Забайкальского военного округа. Там Нешто пристрастился к парашютным прыжкам, и в последующем совершил 600 прыжков с парашютом, выполнил норму кандидата в мастера спорта.

Но самое главное, молодые летчики росли профессионально, им доверяли самые серьезные задания на плановых полетах и учениях. В конце 1967-го Николаю присвоили звание старшего лейтенанта. Весной 68-го он вместе с другими молодыми однополчанами сдал на 2-й класс и чувствовал себя вполне состоявшимся летчиком.

Там произошла и первая трагедия в его летной судьбе: в ночных учениях с нанесением удара по «противнику» с использованием спецбоеприпасов погиб его друг со школьной скамьи, с которым они летали в одном курсантском экипаже и в одной эскадрилье полка фронтовых бомбардировщиков. Потерь было много и после: в ВВС тогда ежегодно теряли около 100 летательных аппаратов и столько же человек летного состава (это примерно выпуск одного училища, которых тогда было 11). Но это цена развития военной авиации. Такая же статистика была и в ВВС США.

Расследования причин катастрофы проводил 4-й Центр (Липецк), о котором Нешто услышал тогда впервые и где ему в дальнейшем предстояло прослужить около 25 лет.

Восторг неописуемый

О судьбе военного летчика-снайпера полковника Нешто и его вкладе в развитие фронтовой авиации можно написать хорошую книгу. И сделать это надо ему самому: он профессионал в своем деле, у него огромный опыт, аналитический склад ума и хороший литературный слог.

Читать его записки очень увлекательно, пересказать — невозможно, такая у него насыщенная летная биография и столько в ней «открытий чудных», о которых известно, как он сам говорит, только «узкому кругу специалистов», но которые поражают воображение, когда о них рассказывает увлеченный ас.

В 4-й Центр боевого применения и переучивания летного состава ВВС, как тогда назывался Липецкий авиацентр, Николай Романович прибыл в 1972 году после окончания академии.

«Естественным желанием многих выпускников была служба за границей с ее двойной зарплатой и прочими прелестями, — пишет он. — Однако я выбрал то место, куда поступят первые самолеты Т-58М (будущие Су-24). Этим местом был 4-й Центр. Первые два Су- 24 прибыли в 1-ю эскадрилью 455-го полка, командиром которой я был, 3 августа 1973 года. Восторг был неописуемый... В дальнейшем мне довелось летать на различных типах самолетов, но Су- 24, как первую любовь, не мог затмить ни один из них».

Романтик, одним словом, который тем не менее успешно осваивал новые самолеты, в общей сложности провел в воздухе более 3500 часов. С 1977 года он занимался исследовательской работой в Центре, более пяти лет руководил исследовательским отделом фронтовых бомбардировщиков, своих «любимых» Су-24, на которых налетал более 2000 часов.

Вот как представляет Николая Нешто «Авиационная энциклопедия в лицах»: «Одним из первых выполнял пуски управляемых ракет с лазерными и телевизионными головками самонаведения, с системой телекомандного наведения по наземным и морским целям... Одним из первых освоил полеты на дозаправку топливом в воздухе на самолете Су-24М... Обучил этому сложному виду летной подготовки десятки летчиков строевых частей...»

Просто делали свое дело

В 1985 году Николай Романович был назначен заместителем начальника 4-го Центра по научно-исследовательской работе. И развернулся во всю ширь своих профессональных и организационных возможностей. Придумывал, убеждал, организовывал и проводил такие масштабные — с привлечением частей и соединений различных видов Вооруженных сил — летные эксперименты, о которых и сегодня-то помыслить сложно, а ему все удавалось.

По результатам летно-тактических испытаний, проводимых под его руководством и с личным участием, им написаны монографии, по которым тактике действий фронтовой авиации обучают и летчиков строевых частей, и слушателей Военно-воздушной академии и курсантов других вузов ВВС.

«Оглядываясь в прошлое, — пишет он, — я задаюсь вопросом, кто и что гнало меня на эту работу... Сидел бы как мышка. Случись непоправимое, мне бы не было места не только на летной работе, но и вообще в этой жизни. Но как-то не задумывался об этом. Шел напролом, видимо, потому что где-то подспудно понимал — это нужно нашим ВВС, а если говорить высоким слогом — это было нужно нашей Родине. Но высоким слогом мы не говорили (это было неприлично), а просто делали свое дело, не за деньги, не за награды, не за прочие дивиденды...»

«Я видел небо!»

Отдельные и очень яркие страницы будущей книги Нешто наверняка посвятит службе на Ближнем Востоке, где будучи советником командующего ВВС и ПВО Сирии (с 1991 по 1994 год), умудрялся еще летать и самостоятельно, и в качестве инструктора с арабскими летчиками. Самая же экзотическая глава его увлекательного жизнеописания — это Эфиопия, где уже в 56 лет в должности советника, практически в боевых условиях, он не раз поднимался в воздух.

С виду обычный пенсионер, дедушка троих внучек, он душой все тот же азартный, неугомонный, романтичный юноша, каким был когда-то. Активно занимается спортом, не теряет вкус и радость жизни. Лыжник, конькобежец, теннисист, легкоатлет, сейчас он особенно увлекается лыжероллерами, преодолевая за один забег по десять километров. Ко всему Николай Романович еще и продолжает работать, руководит Центром научно-технической информации.

А по вечерам они с женой читают вслух книги. Очень любят Чехова, в прошлом году прочитали его 18-томник. Сын и дочь, внучки устроены, супруга рядом, что еще нужно человеку для счастья? Тем более сын пошел по его стопам, был военным летчиком, им есть о чем поговорить за чашкой чая.

— В главном все у меня состоялось, — считает Николай Романович. — Мне страстно хотелось стать летчиком и летать так, чтобы аж звенело! И это удалось. «Я славно пожил! Я видел небо!» — цитирует он Горького.

Невольно подумалось: уже больше века этой песне о смелых и сильных духом, уже дважды изменились времена и нравы, а соколы все не переводятся, все новые и новые храбрецы рвутся к свободе, свету, к полетам в выси. Этим и прекрасна жизнь.  

Май 1968 г.  Аэропорт Домна. Вместе с семьей

Май 1968 г. Аэропорт Домна. Вместе с семьей

На плацу училища. 1962 г. Н. Нешто (справа) с другом Валерием Иваненковым,  погибшим при исполнении задания в Забайкалье

На плацу училища. 1962 г. Н. Нешто (справа) с другом Валерием Иваненковым, погибшим при исполнении задания в Забайкалье

Май 1968 г.  Аэропорт Домна. Вместе с семьей На плацу училища. 1962 г. Н. Нешто (справа) с другом Валерием Иваненковым,  погибшим при исполнении задания в Забайкалье
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных