Пн, 03 Августа, 2020
Липецк: +20° $ 73.43 87.29

Лучший воздушный снайпер Второй мировой

Роман Демин | 31.07.2020 01:57:17
Лучший воздушный снайпер Второй мировой

Николай Гулаев летал и на «Аэрокобре»

В Ельце в 50–60-е годы прошлого века располагался штаб и авиационные части 15-й дивизии ПВО Московского военного округа. Ровно 60 лет назад комдивом сюда назначили выдающегося советского летчика-истребителя Николая Гулаева, которого считают лучшим воздушным снайпером ХХ столетия.

Будущий ас Второй ми­ровой войны, дваж­ды Герой Советского Союза, генерал-полковник авиации Николай Дмитриевич Гулаев родился в 1918 году в станице Аксайская Ростовской области в рабочей семье. Окончил семилетку, потом фабрично-заводское училище. Трудился слесарем в Ростове на заводе со звонким названием «Эмальпосуда», ходил на занятия в аэроклуб.

Именно аэроклуб «Осавиахима» (сегодня ДОСААФ) сыграл в его жизни решающую роль. Страна в то время крайне нуждалась в пилотах. И потому, когда Николая призвали на службу в Красную Армию, его, как осавиахимовца, направили в Сталинградское военное авиационное училище. Два года спустя, в звании младшего лейтенанта, он уже был зачислен в один из авиаполков ПВО.

О начале войны молодой офицер узнал под белорусским Могилевом, где служил летчиком. Однако встретиться с врагом Гулаеву довелось не сразу. До 1942 года он защищал небо одного из промышленных центров вдалеке от линии фронта.

Сбил 57 самолетов

В 1942 году младший лейтенант Николай Гулаев вместе с десятью лучшими пилотами ПВО был направлен в Воронежскую область в 487-й авиаполк для защиты от атак с воздуха стратегически важной железной дороги Балашов—Поворино—Сталинград. В то время фашисты бомбили станции и железнодорожные пути в основном ночью, так что советским истребителям-перехватчикам приходилось летать и в темноте.

После очередной ночной воздушной тревоги Николай, будучи еще стажером, без приказа сел в «Як-1». Ему, без должного опыта и специальных приборов, удалось отыскать в ночном небе бомбардировщики противника, сблизиться с ними и атаковать — сбил двухмоторный «Хенкель-111», имевший отличное вооружение и защиту.

После посадки на родной аэродром Гулаева сначала наказали, объявив взыскание за самовольный вылет, а затем представили к награде и повысили в звании.

Историки авиации не случайно называют Николая Гулаева лучшим летчиком- снайпером ХХ столетия, хотя по количеству сбитых им самолетов он уступает Покрышкину и Кожедубу. Однако он лично сбил 57 самолетов врага в 69 воздушных боях. И в этом соотношении (количество вылетов, схваток и побед) показатель его эффективности, как подсчитали дотошные военные эксперты, составляет — 0,82. Для сравнения, у трижды Героя Советского Союза Ивана Кожедуба тот же показатель равен — 0,51, а у самого лучшего фашистского летчика Хартмана — 0,4.

Почти каждый бой Гулаева был результативным. К примеру, 30 мая 1944 года он сбил пять самолетов врага. Дважды валил по четыре фашистских машины в день. Трижды уничтожал по три самолета в сутки и в шести воздушных схватках делал дубли.

Еще одно достижение Николая Дмитриевича впечатляет — 42 сбитых самолета в 42-х боях подряд. К тому же, по словам сослуживцев, многие из своих побед Гулаев «раздаривал» боевым товарищам. Ведь за сбитые вражеские машины полагались хорошие деньги. Таким образом он материально поддерживал друзей и коллег, имевших семьи и детей.

Почти все воздушные победы Николай одержал не в режиме «свободной охоты», как многие асы, а прикрывая наземные войска, аэродромы, переправы, сопровождая штурмовики, или бомбардировщики.

Дважды шел на таран

Дрался Гулаев не только мастерски, но и азартно. В одном из воздушных боев 14 мая 1943 года Николай в одиночку вступил в бой с тремя штурмовиками «Юнкерс-87», которых прикрывали четыре «Мессершмита-109». За счет скоростного маневра сбил ведущего группы «юнкерсов», а затем и вторую машину. Когда же начал атаку третьей, у его самолета закончились боеприпасы и тогда советский летчик в яростном запале ударил левым крылом своей машины по правой плоскости «Юнкерса», после чего «немец» рассыпался на части. Гулаевский «Як-1» сорвался в штопор, но у самой земли Николай сумел выровнять самолет и посадить его у переднего края наших войск.

Свидетелями этого воз­душного боя стали пехотинцы 52-й стрелковой ди-­ визии. Они бросились вытаскивать отважного летчика из кабины. В итоге его без единой царапины доставили на родной аэродром на машине комдива пехотинцев. Причем Николай Дмитриевич никому не рассказал о своем подвиге. И только несколько часов спустя, из донесения все той же пехоты сослуживцы узнали об ожесточенной воздушной схватке и таране.

На митинге, посвященном этому событию, Гулаев спокойно произнес: «На моем месте каждый из вас поступил бы так же. Жаль только, остался я «безлошадным». На что командир части тут же приказал выделить летчику новый самолет, и в тот же день он вновь участвовал в воздушном бою.

А 9 июля 1943 года в рай­о­не Белгорода Гулаев совершил второй таран, унич­тожив очередного фашистского стервятника. Правда, при этом Николай потерял свой самолет, но благополучно приземлился на землю на парашюте.

Звезды Героя

В сентябре 1943-го старшему лейтенанту Николаю Гулаеву за мужество и отвагу, проявленные в боях, присвоили первое звание Героя Советского Союза. А почти через год он, уже гвардии капитан, был награжден второй медалью «Золотая Звезда». Этому событию предшествовал воздушный бой над Скуленями (Молдавия), в котором Николай был ранен. В одной из атак он применил свой фирменный прием: расстрелял сверху «Юнкерс-87», а затем сделал внезапный разворот навстречу вражескому истребителю прикрытия и атаковал его в лоб. Враг на встречном курсе успел прошить самолет Гулаева пулеметной очередью. Один из снарядов попал в правую руку Николая. Истекая кровью, он довел свою «Аэрокобру» до аэродрома. Приземлившись, потерял сознание и пришел в себя только в госпитале, после операции.

В одной из статей Николай Дмитриевич описан так: «Его скромность на людях и в самооценке диссонировала с исключительно настойчивой, агрессивной манерой ведения воздушного боя, а честность и открытость он с мальчишеской непосредственностью пронес через всю жизнь, до конца сохранив и некоторые юношеские предрассудки».

Видимо, эти «юношеские предрассудки» и «мальчишеская непосредственность» помешали Гулаеву стать трижды Героем Советского Союза. На этот счет ходит немало легенд. Одна из них — драка в Москве с румынскими офицерами из официальной делегации, которые посмеялись над советскими летчиками.

После войны Николай Дмитриевич оставался на командных должностях в войсках ПВО СССР, служил советником во время войны в Корее (1950 – 1953 годы). Одним из первых освоил управление реактивными самолетами-перехватчиками. В 1950 году окончил Военно-воздушную инженерную академию имени Жуковского, а в 1960-м — Военную академию Генштаба. Избирался делегатом XX съезда КПСС. С 1960 по 1963 год командовал 15-й дивизией ПВО, штаб которой располагался в Ельце. Жил генерал Гулаев в доме на перекрестке улиц Советской и Карла Маркса. Увы, сегодня об этом здесь ничего не напоминает.

Пригласил Высоцкого

С 1964 по 1974 год Ни­колай Гулаев был командиром 10-й воздушной армии, базировавшейся в Архангельске и его округе. Там до сих пор вспоминают о легендарном командарме. Да и как не помнить, если именно он пригласил в заполярный город Владимира Высоцкого, причем наперекор партийной верхушке. Поэт дал в местном Доме офицеров концерт. Есть легенда, что свои знаменитые песни «Смерть истребителя» и «Песня летчика» Владимир Семенович написал под впечатлением от знакомства и общения с Гулаевым.

В 1973 году Николай Дмитриевич стал участником международного скандала. Норвежские пограничники и экологи сообщили в Москву о том, что личный состав 10-й армии и ее командующий занимаются браконьерством, отстреливая белых медведей. Рассказывали, что Гулаев действительно дал распоряжение бить косолапых, если те приблизятся к воинским частям. Но это произошло после двух случаев нападения животных на солдат.

Как бы там ни было, командарма вызвали в столицу. Во время заседания специальной комиссии, выслушав критику в свой адрес, Гулаев произнес: «Прошу встать тех из вас, кто был на фронте». Поднялись единицы… А когда главком ПВО, маршал Батицкий, пригрозил генералу: мол, Коля, вот уволим тебя из армии, что будешь делать? Ведь ты ж ничего не можешь, кроме как воевать, Гулаев дерзко ответил: «Паша, приеду к родственникам в Москву, выйду на Красную площадь в своем мундире, положу фуражку на брусчатку и сяду рядом. Думаю, туристы, да и наши люди мне не дадут пропасть, авось, что-нибудь, да подадут». На том и расстались.

Через год после этой истории генерала-полковника Николая Гулаева действительно перевели в столицу — на штабную работу. А в 1979 году отправили в отставку. Он очень переживал по этому поводу. Умер в сентябре 1985 года, похоронен в Москве.

Как «бандитов» воспитывал

Есть немало ельчан, которым довелось служить и общаться с Николаем Дмитриевичем. Вот что они вспоминают.

Заместитель председателя Совета ветеранов, старший прапорщик Иван Беляков:

— Генерала Гулаева уважали, он никогда не кичился своим генеральством, был прост, но строг с подчиненными. Нерадивым офицерам от него доставалось. Вспыльчивый был, но и отходил быстро.

Однажды встречался со сту­дентами Елецкого педин­ститута и, отвечая на вопрос о первом сбитом фашистском самолете, так увлекся, что погрузил слушателей в атмосферу воздушного боя. В горячке выпалил: «И вот я захожу к нему в хвост и как… дам!». Только вместо «дам» было непечатное словечко. Аудитория на секунду оцепенела от такой «фигуры высшего пилотажа», а потом грохнула хохотом. Генерал, вернувшись в реальность, смутился на краткий миг, но тут же рассмеялся вместе со всеми.

Николай Дмитриевич очень любил рыбалку и однажды попросил свозить его на Дон. У меня был друг в селе Верхнее Казачье под Задонском, и мы отправились туда. Приехали. Понятное дело, образовалась «скатерть-самобранка». Генерал говорит: а гармонь-то у вас есть? Позвали местного гармониста, парень был виртуоз. Выдавал такие аккорды, что Гулаев не выдержал и сплясал от души, с коленцами. Эта рыбалка мне нав­сегда запомнилась.

Военный пенсионер, старший прапорщик Александр Малыгин:

— Я служил в войсках связи и устанавливал в квартире комдива Гулаева телефон. Помню, он дал распоряжение жене накормить нас с сослуживцами и даже налить по 100 грамм. Стол нам накрывала домработница, а от алкоголя мы наотрез отказались: ну как у своего генерала в доме пить?!

Еще у нас был случай, когда солдат пошел в увольнение и на радостях переборщил с «кваском». Видно, он что-то отчебучил прямо на улице. Тут к нему подошел небольшой человек в граж­данском костюме и произнес: «Ты почему пьян?! Позоришь часть, а ну, марш в казарму!». В ответ военный «взбрыкнул»: «А ты кто такой?!». Гражданский говорит: «Я генерал Гулаев…». Солдатик мгновенно «сдулся» и поплелся в часть. А на следующий день Николай Дмитриевич отчитывал офицера, отпустившего военнослужащего без должного присмотра. При этом он говорил: «Ты сам бандит и солдаты твои бандиты, но я вас исправлю…». И исправлял — дежурствами, внезапными тревогами, проверками постоянной боевой готовности части.

А еще мы гордились тем, что наш генерал сбил немецкого супер-аса. И тот сказал: «Покажите мне летчика, который меня «завалил». Когда увидел Гулаева, то очень удивился, уж больно мелковат, но, тем не менее, протянул руку своему победителю. Так вот Гулаев этому фашисту руки не подал. Про этот случай все солдаты знали и восхищались поступком командира.

Фото из архива автора

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных