Чт, 09 Декабря, 2021
Липецк: -2° $ 72.60 82.26

Ловить слова руками

Дарья Шпакова | 10.11.2021 06:26:19
Ловить слова руками

Михаил Червяков: «В обществе есть запрос на поэзию»

Стихи Михаила Червякова сравнивают с поэзией Владимира Маяковского. Свой стиль липецкий поэт называет кухонным реализмом — про быт и жизнь, жестко и хлестко, и ничего лишнего. Образы «скручены» словно гаечным ключом в плотный каркас стихосложения. Червяков долго писал «в стол» и мечтал, что по его стихам люди будут судить о нашем времени.

Вышел из рабочих окраин Новолипецкого района. Откровенно говорит, что имел проблемы с алкоголем, а в 90-е социализирован улицей. При себе всегда держал латунный кастет — дрался за район и — было дело — за футбольную команду ЦСКА в вагоне метро. В 20 лет Михаил оказался на грани жизни и смерти и, как сам считает, чудом вернулся с того света. Вот тут и понял, что ему дан второй шанс.

Апостолы в олимпийках

— Мне захотелось себя в чем-то увековечить. Сначала думал заняться живописью, но понял, что могу писать стихи. Читал их пацанам за гаражами. Принимали. Стал много ездить по другим городам, интересно было смотреть, чем люди живут, — рассказывает Михаил Червяков.

«Стихи не кормят в наше время, а если да, то лишь «своих» — это аксиома. Поэтому Червякову пришлось трудиться кладовщиком на металлобазе и писать, притулившись на арматуре, про то, что сам «соткан из маминой злости и папиной силы». В то время его волновала религиозно-мистическая тема. Хотел даже пойти в священники. В его сборнике «Евангелие от Мишани» апостолы носят олимпийки. Поэты могут соединять пространства и миры. Михаил называет свои удачные стихи крепким текстом и начинает читать перед школьниками, студентами, рабочими, заключенными.

— Называть се­бя поэтом, работником культурного фронта — для этого нужна смелость. Ты должен почувствовать в себе этот стержень. Я выходил к заключенным — и видел своих ровесников в тюремных робах. Они спрашивали: «А можешь про амнистию прочитать? А у тебя кто сидел?» Это за живое задевает, они такие же люди, как я, и у них есть шанс, выйдя из тюрьмы, построить жизнь заново, — говорит Михаил.

Стенография чувств

Выступления Червякова напоминают мини-спектакль. Он не создавал свой сценический образ — выручает органика. Поэт красиво жестикулирует, говорит: «Ловлю слова руками». Облекает образы в интонации и ритмы. И проникает в сердце слушателя. В его поэтических диалогах — ни грамма фальши. Это оценило жюри конкурса «Стихоборье» в Воронеже. Михаилу исполнилось 27 лет, когда он впервые вышел со своими стихами к публике. И сразу второе место. Помешало волнение и упавшие на пол листы со стихами. На следующий год он стал первым на «Стихо­борье». Поэта пригласили в Переделкино, он выступал в Москве на Гоголевском бульваре в День города. Печатался в журнале «Юность». Получил удостоверение члена Союза российских писателей.

— Вся моя поэзия не про деньги. Она не конъюнктурна. Не могу кинуть Богу в лицо — забери свой дар. Не хочу предавать себя. Многие из нас живут на кладбище убитых талантов. Кто-то хотел рисовать, петь, писать. Но не осмелился. И вот, дожив до 50 лет, вдруг вскакивает с дивана — пора прыгать с парашютом. Я ловлю момент и ценю его, меня подгоняет мысль о смерти — пиши, а вдруг не успеешь, — говорит поэт.

Свои стихи он пишет без оглядки на публику. И называет себя Миша-регистратор. Будто едет в машине и фиксирует на внутреннюю камеру все, что видит за окном. А потом стенографирует чувства. Михаил много раз испытывал себя — прыгал на тарзанке с высотки, работал в похоронном бюро. Но очень быстро понял, что становится циничным, — у людей горе, а ему хочется включить музыку в наушниках.

— В то время я перестал хорошо писать. Мои стихи стали похожи на плоские наскальные рисунки. Интересно, но скучно. Тогда я пошел в горы, получил значок альпиниста. Думал, строчки польются как из рога изобилия. Месяц сижу — и ничего. А потом понял: мои персонажи — в обычной жизни. Никогда не унижаю своих героев. Я такой же, как все, про это и пишу. Мне важна драма и человеческий конфликт, — говорит Михаил.

Слушатели считают, что его стихи бывают жестокими. Но поэт отвечает: могу ли я конкурировать с тем, что льется на нас с экранов телевизоров?

Он всегда за правду и справедливость строчки, но это не мешает оставаться ему поэтом с большим сердцем — тонким и трогательным.

Популяризацию современной поэзии Червяков считает своей миссией. Семь лет ездит по стране и читает на площадях и в клубах. Участвовал в поэтическом шоу на канале ТНТ.

— В обществе есть запрос на поэзию. Огромная прослойка интеллектуальной молодежи хочет писать и читать свои стихи. Недавно в Перми ко мне подошел парень и сказал, что переписал мой стих от руки в блокнот и он служит ему талисманом. Я смутился, — признался поэт.

Михаил свою глубину часто обретает в молчании. Погрузившись в него, оттачивает свою этику и эстетику — не будет их, уйдет искусство. Волну вдохновения не ждет, он ее поднимает — работает, старается заканчивать стихотворение не штампом, а личными переживаниями. Про журавлей и тополя не пишет. Природа его не волнует. Предпочитает молнию не в небе, а в утюге, как говорил Маяковский. Свои стихи он пишет на трезвую голову.

— Говорят, что художник после смерти попадает в мир своих картин, а поэт — в мир собственных стихов. Я верю, что слово — моя зона ответственности. В жизни не ругаюсь матом, в строчках — позволяю, жанр требует, — рассказывает поэт.

— У меня было одно провальное выступление в школе перед девятиклассниками. Я не смог найти с ними точек соприкосновений. Моя поэзия им не зашла. Сейчас перед каждым выступлением считываю публику. Если в зале прекрасная половина — стараюсь читать про женскую долю. Мужчинам — про войну и прозу жизни. На сцене помогает только импровизация, — считает Михаил.

Поменять оптику

В 33 года поэт выпустил сборник стихов «Про детей». Его волновало становление ребенка. Особенно, как мальчик превращается в мужчину. Поэт считает, что сакральный момент в этом возрасте — первая кровь, которая пролилась в драке, и социум должен принять эту жертву.

— Я критично к себе отношусь. Возвращаюсь к своим стихам, вижу, что можно усовершенствовать слово. Сейчас готовлю книгу о гендерных взаи­моотношениях. Мешает мой перфекционизм, все время что-то дописываю, — комментирует поэт.

Долгое время Михаил жил по теории бумеранга. Твое добро и зло возвращаются. Сейчас считает — эта теория изжила себя. Сегодня надо «поменять оптику», быть открытым миру. Он видит, как выправилась его дорога. Червяков постоянно в разъездах — поезда, самолеты, хостелы. Везде люди. Однажды он читал стихи в Удмуртии про Липецк и понял — границ нет. Проблемы одинаковые и счас­тье одно на всех. Нужно помолчать, подумать. И родится слово.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных