Сб, 23 Января, 2021
Липецк: -2° $ 73.37 88.97

«Хорошую жизнь я прожил»

Зоя Игумнова | 25.11.2020 04:25:02
«Хорошую жизнь я прожил»

Неопубликованное интервью актера Армена Джигарханяна — о лицедействе, жизни вне системы и смерти без страха.  

Ушел из жизни Армен Джигарханян. Сердце актера, которому были подвластны, пожалуй, любые роли, остановилось ранним утром 14 ноября. Этот разговор с мастером состоялся три года назад. Армену Борисовичу хотелось рассказать о непростой ситуации в его театре, судах с актерами и близкими, развеять какие-то мифы, поделиться планами. Разговор получился очень откровенный и большой. В опубликованное интервью вошло не более половины сказанного тогда. Сегодня мы публикуем то, что не попало в печать.

Нелюбопытный зритель

— Армен Борисович, чем сейчас живете?

— Есть очень известная пьеса, ее написала польская писательница Габриэль Запольская. Называется «Мораль пани Дульской». Я ее играл лет 50 тому назад, когда работал в Ереване. Поскольку я все чаще возвращаюсь к своей прошлой жизни, то решил, что надо поставить ее в нашем театре. Вот сейчас репетируем.

— Вы не только вернули пьесу из Еревана — у вас идет «Трамвай «Желание», который вы тоже играли. Я видела этот спектакль, и мне он очень понравился. Только жаль, что в зале были свободные места.

— Вы знаете, нас сильно обманули, что Россия с ума сходит по театру. Не любят у нас искусство. Мы — плохой зритель, нелюбопытный. Мы и на футбол не ходим. Полупустые стадионы тому подтверждение.

— Но худруки некоторых столичных театров с вами не согласятся. В МХТ или в «Ленкоме» практически стопроцентная продажа билетов.

— Обманывают. Я уже 60 лет работаю в театре, поэтому знаю его лучше, чем себя. Объясню очень просто. В театре есть понятие «борзовики» — «бюро организации зрителя». Я этим заниматься не хочу — это не моя профессия. Театр — это показатель культуры народа. У меня сейчас создалось впечатление, что русский народ не очень любит театр. Я все же думаю, что русский народ талантливее, разнообразнее, потому что это народ Достоевского, Чехова, Толстого. Вот это — русский народ!

Следуй своему сердцу

— О вашей актерской органике легенды ходят. Какими системами пользуетесь?

— Моя система — это мои ноги, руки, попа. Вот это я! А все теории — придуманные номера. Станиславский научил Немировича-Данченко? Это полная пошлятина. Искусство — это половой акт. Ведь в этом деле каждый ведет себя так, как умеет, чувствует. Другого нет варианта. Вы левша — значит пишете, держите ложку в левой руке. Вы не сможете уже измениться и не надо. Так гармонично, так природа создала. Для хорошего актера не должно быть примеров для подражания, ты должен... Жить! Так что, девочка моя, не делай в жизни того, чего не хочешь. Следуй своему сердцу. Ради этого мы выходим на сцену. Мы играем, смеемся так, как дала нам природа. Я же не могу иначе смеяться.

— Почему? Этому можно научиться.

— Нет, думаю, что нельзя научиться. Только психически больные люди могут перестроить себя.

— А как же талант подражателя?

— Это все — для эстрадного концерта и не более. Ну если это суть артиста — подражать или издавать какие-то звуки, тогда мы его будем не очень любить. Я люблю того человека, ту женщину, которые принесли мне что-то новое, начиная от еды и кончая мышлением. А то, чем меня хотят удивить подражатели, я видел у оригинала. Думаю, невежество от того и происходит, что мы, не познавая себя, впадаем в клише. Если будут пачками молодые Джигарханяны, Петровы-Сидоровы — не дай Бог.

— Должны быть разные артисты?

— Обязательно, причем необязательно, чтобы зритель воскликнул: «Ой, какая!». Как я уже сказал, искусство — это половой акт. В одном случае от него рождается ребенок, в других случаях не рождается. Это и происходит в нашей жизни. И непросто угадать, каким может быть результат.

Темперамент и ответственность

— У вас непростой характер. Вы даже увольняли артистов.

— Сейчас некоторые артисты выступили против меня. Судятся со мной за то, что я выгнал их или попросил уйти из театра. Суды идут, а я на них не хожу, потому что могу сорваться и грубостей наговорить. Я в таких случаях откровенно говорю: «Не нравитесь, товарищ (или подруга)! Ты — плохой актер, в моем понимании». Рядом человек говорит: «А мне он очень нравится». Ну поженитесь. Это проблема непростая. Мне кажется, талант актера напрямую связан с психикой. По секрету вам скажу, у нас мальчик есть, актер. Он на учете в психоневрологическом диспансере состоит. Но когда он на сцене, я могу долго на него смотреть. И мне интересно.

— То же самое говорили про Смоктуновского. Кому-то казалось, что он не от мира сего.

— Говорили. Поэтому лучше в это не вникать. Если у нас есть взаимный интерес с актером, значит, будем хорошую зарплату давать. А если нет — до свидания.

— Так они с вами судятся за ваш взрывной характер?

— Думаю, нет. Меня назначили художественным руководителем театра, доверили серьезное дело, дали бешеную зарплату. За это я взял на себя ответственность. Но если вы думаете, что я сумасшедший или враг народа, тогда лучше выгоняйте. Я имею свое мнение. Но если я совершаю преступление, готов встать и ответить, почему я это сделал. Если виноват, загоняйте в тюрьму. 80 человек работают в этом театре. За каждого из них, говорю вам абсолютно ответственно, я несу человеческую ответственность. Если завтра мы поедем на гастроли и кто-то упадет, что-то случится — судить будут меня, потому что я художественный руководитель театра. Вот и все.

— Вы сейчас где-нибудь снимаетесь?

— Уже не снимают. Кончился, отыгрался. 300 картин — и хватит. С каждой ролью я заново начинаю жизнь! Прошлые медали не считаю, не вспоминаю, за что их получил. А силы-то уже не те. А еще съемки иногда идут на улице, а там дождь, холодно. Да и съемочная площадка требует здоровья. Хотя сейчас сделали, как в Америке: отдельная машина, а в ней все удобства. Тебе не понять, моя девочка. Ты не актриса.

— Что поделаешь.

— Нет, нет. Это неплохо. Я тебя уже успел полюбить.

— Мне приятно. Армен Борисович, а если предложат роль мечты?

— Боюсь, что не соглашусь. Мне за 80. Это уже много.

— Боитесь текст не выучить?

— Не выучу. Кино — дело хлопотное. Надо договориться с режиссером, с партнерами, надо понравиться партнерше, потому что мы любовь играем же.

Мы меняемся с годами

— Вы рассчитываете на любовные сцены?

— Уже нет. Но все равно надо находить контакт и тратить на это свои силы. Без симпатии невозможно. Даже будучи художественным руководителем театра, я стараюсь понравиться своим сотрудникам.

— Что вас удивляет в человеке?

— Как удивительно мы меняемся с годами. Иногда я сам вижу проявления старости. И вспоминаю, каким был пять лет назад, десять. Это и называется старость.

— Вы боитесь смерти?

— Смерти пока не боюсь. Говорю честно и ответственно — хорошую жизнь я прожил, хорошую! Не кокетничаю. При всех сложностях ее. Она была интересной. Я жил в Ереване, работал. Потом приехал в Москву, пришел в «Ленком», играл в Театре Маяковского, снимался и так далее.

Какова истина? Где мы с вами найдем ее? Думаю, ее не найти никогда. Поэтому будем любить то, что мы делаем. Потому что жизнь — хорошая штука!

Фото с сайта iz.ru

Подготовлено в рамках совместного проекта «Липецкой газеты» и газеты «Известия»

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных