Вс, 28 Февраля, 2021
Липецк: $ 74.44 90.37

Афганистан: фронт без линии фронта

Михаил Зарников | 17.02.2021 05:55:37
Афганистан: фронт без линии фронта

Учебный рейд бойцов ГРУ. Леонид Ларских — третий слева

Леонид Ларских попал в Афганистан в восемнадцать лет. После осеннего призыва в 1984 году уроженца Тербунов направили в Прибалтику, затем в Туркменскую ССР, а оттуда в составе 12-го мотострелкового полка — в афганскую провинцию Герат.

Там парень и получил боевое крещение.

а почти два года службы в составе Ограниченного контингента советских войск он пережил многое — жестокие столкновения с боевиками, смерть боевых товарищей, тяжелейшие погодные условия. Но и сегодня рядовой спецназа ГРУ твердо уверен, что все, что было в Афганистане, было не зря.

Странная война

— Тогда боевые рейды назывались «на войну ходить», — вспоминает Леонид Ларских. — И линии фронта не было. Тылы наши и чужие — были, а «фронт» появлялся и исчезал около важных объектов — дорог, предприятий или населенных пунктов.

Днем территории контролировали советские войска или сорбозы — солдаты армии ДРА (Демократическая Республика Афганистан). А ночью наступало время «духов».

— Когда мы из Кушки (ныне Серхетабад в Туркменистане) выдвинулись к границе Афганистана, нам приказали открыть люки на бэтээрах и взять оружие наизготовку, — вспоминает боец. — Все напряглись, ждали худшего. А как рассвело, увидели, что бывалые солдаты на обочине в одних трусах загорают. Мало мы еще знали о войне.

Бойцов разместили в пятнадцати километрах от города Герат. К апрелю, когда начали отправлять в рейды, все уже привыкли вытряхивать песок из одеял — буря несла его постоянно.

— Он везде был, даже в столовой капусту и картошку с песком давали, — усмехается бывалый солдат. — Но сухие пайки нам полагались приличные, с голоду не умирал никто.

Первый боевой выход обманул все ожидания.

— Нам приказали окружить кишлак и ждать прорыва — чтобы поддержать местную армию, — вспоминает он. — Всю ночь не видно было ни зги, утром пришли сорбозы — набирать себе солдат из молодых в кишлаке. От меня толку не было, а сам я вообще не понимал, что же это за война такая. Ушел на речку неподалеку, поймал двух рыбок, да отпустил, мелкие были.

Потом, конечно, начались и серьезные выходы. Вместе с сослуживцами Леонид Ларских ходил на операции почти до Кандагара.

Спасибо, что живой

11 июля 1985 года советские войска направились в рейд в Старый Герат.

— Зашли мы в него на километр, — вспоминает воин. — Целая колонна техники — четыре танка, около 15 бэтээров. На нас другие части с противоположной стороны должны были гнать моджахедов (участников афганских антиправительственных вооруженных формирований). Но что-то не срослось — ни противника, ни наших не было.

Колонне приказали возвращаться. Вдруг с шедшего впереди бэтээра сообщили: по движущейся технике лупит гранатометчик.

— Я был в третьей по счету машине, — говорит Леонид Владимирович. — Когда подошла наша очередь проскакивать опасный участок, водитель резко разогнал «броню», а перед перекрестком дал по тормозам. Душман целился на упреждение, чуть вперед, а мы остановились, выстрел рядом грохнул.

Вскоре сзади подорвался грузовик с тротилом. Груз не детонировал, а просто загорелся, но машина закрыла путь дюжине бэтээров и танкам позади себя. Тут же из зданий на узкой улице полезли десятки «духов» с гранатометами.

— Мы выбрались на площадь в нескольких сотнях метров от того места, а на ней народ спокойно торгует, будто рядом война не идет, — до сих пор с удивлением вспоминает спецназовец. — К нам начали выезжать один за другим горящие машины — в каждой по нескольку попаданий из РПГ. Оказалось, что и вылезать из них нельзя — по нам уже снайперы работали.

В тот день в одном только полку Леонида Ларских погибло восемь человек, а раненых насчитали около тридцати. Воин до сих пор помнит наводчика одного из бэтээров, которого помогал грузить в вертолет.

— В башню его машины выстрел из гранатомета угодил, — говорит Леонид Владимирович. — Обожгло всего — только рука одна не замотана была, из фляжки своей воду пил. Через три дня скончался в госпитале. Потом еще от разведки узнали, что ребятам в нескольких подбитых машинах застрелиться пришлось — чтоб в плен не попасть. Зачем мы полезли в этот город, до сих пор не знаю…

Ночные тени

— Кроме выездов на технике были у нас и пешие рейды по горам, — вспоминает Леонид Владимирович. — Один раз хотели душманов с вершины снять: они оттуда вертолет из пулемета ДШК сбили.

Двадцать человек друг за другом потихоньку шли в горы. Ночью — иначе враги сразу заметят. На Леониде кроме снаряжения висела рация – ему досталась нелегкая ноша связиста.

— Она 12 кило весит, два аккумулятора запасных — по полтора, — вспоминает он. — Это все спереди, сзади висит автомат, вещмешок с едой и патронами.

В темноте на каменистом подъеме боец оступился и начал заваливаться вбок.

— Смотрю — светлеет что-то, — рассказывает он. — Хватаюсь рукой — а это верблюжья колючка!

Три дня солдат зубами вытаскивал из ладони обломанные шипы. А ДШК не нашли — только гильзы да отпечатки ослиных копыт. Пользуясь хорошим знанием местности, душманы растворились, как ночные тени.

Охотники за караванами

Фильмы про ту войну Леонид Владимирович не любит — слишком много в них неправды.

— Герои то бегут с пустыми вещмешками, но сотни патронов откуда-то берут, то пастой маскировочной мажутся, — говорит боец. — Пасты никакой у нас не было, а таскали на себе по 50 кило — это на три дня рейда. Не побегаешь особо!

В начале 1986-го Ларских был переведен в западную провинцию Фарахруд. Там из таких понюхавших пороху бойцов формировался батальон спецназа ГРУ.

— В марте я уже участвовал в боевых действиях, — рассказывает Леонид Владимирович. — Вдоль границы с Ираном в то время крепли душманские банды. Их караваны мы и уничтожали.

За «стингерами», как в кино, никто не охотился. Невозможно было знать, где враги окажутся с этим оружием.

— Если бы они из него по нам стрельнули, мы бы узнали и постарались бы захватить, — говорит спецназовец. — Группе Владимира Ковтуна это именно так и удалось.

Основной задачей бойцов было уничтожение техники, грузов и живой силы противника. Группа из двадцати спецов выезжала километров за пятьдесят от своей части, затем в темноте на ходу солдаты спрыгивали с бэтэ­эров, еще 20 километров шли пешком.

— Двигаться было тяже­ло, — вспоминает Леонид Ларских. — На мне кроме автомата и снаряжения еще и лента с боеприпасами для гранатомета висела. Я порой с привала сам на ноги не поднимался — товарищи ставили, дальше уже шел. Никто из нас не жаловался, было бы позором вылететь из спецназа потому, что ты слабак!

Боевая группа добиралась и окапывалась у места, мимо которого караван не пройдет: ущелья или единственной удобной дороги — куда, по данным разведки, направляется враг. Весь день на жаре в 50 градусов — это вам не сахар. Зато пайки у спецназа отменные, можно порадовать себя перекусами. Воду только особенно берегли, с ней в тех краях плохо.

Когда душманский караван подходил к месту засады, его машины мгновенно распределялись между небольшими группами бойцов, засевшими в сотнях метров друг от друга.

— Как только первую подбивали, мы открывали огонь по остальным, — поясняет Леонид Владимирович. — Иногда даже не знали, сколько стволов у противника. Нас два-три десятка, а их могло двести оказаться. Но у нас еще три бэтээра были наготове, так что — справлялись!

Без «синдромов»

Много еще историй есть у бойца спецназа — и как душманского сборщика налогов поймали с деньгами, а потом в части всех из-за него до трусов обыскивали, и как стояли по самый нос в ночной воде арыка, слушая шаги и голоса отряда «духов», сильно превосходившего числом.

— О том, что был на этой войне — не жалею! — говорит Леонид Владимирович. — Интересное было время. Мы выполняли свой интернациональный долг и делали это с честью. Уверен, служба наших бойцов в ДРА помогла пресечь или хотя бы отсрочить на время теракты, мощный поток наркотиков, военные конфликты в наших бывших среднеазиатских республиках — все то, с чем России пришлось столкнуться в девяностые.

А насчет психологических травм среди ветеранов Афганистана — я о таких людях не знаю. Да, в народе укрепился миф о спятивших бойцах, не нашедших себе места в мирной жизни. Только мы и по сей день дружим с головой. Если кто-то служил при кухне, а после войны спился и начал кидаться на людей с криками о «подвигах», то это ведь совсем другое!

Сегодня Леонид Ларских трудится начальником транспортной службы в одной из липецких организаций. С афганского конфликта у него только медаль «За боевые заслуги» и юбилейные награды. Для спецназа война — обычная работа.

СИЛЫ СТОРОН АФГАНСКОГО КОНФЛИКТА

Армия СССР

80—104 тысячи военнослужащих.

Армия ДРА

50—130 тысяч военнослужащих.

Моджахеды

Более 140 тысяч членов нерегулярных вооруженных групп.

Потери сторон

СССР

15 031 военнослужащий — погиб. Не учтены бойцы, умершие от ран и болезней в госпиталях страны. Реальное число погибших больше. 53 753 — ранены, 417 — пропали без вести. Точные данные неизвестны.

ДРА

По некоторым оценкам, за время конфликта 18 000 военнослужащих — убиты, 77 000 — ранены.

Моджахеды

По западным источникам, 75 000 — 90 000 — убито.

Стоит заметить: афганский конфликт был важной частью холодной войны, поэтому Запад был заинтересован в занижении потерь афганской оппозиции.

Липчане в Афганской войне

По официальным данным, 2740 человек проходили службу на территории Демократической Республики Афганистан. 70 человек — погибли.

Фото Сергея Кожевникова, из архива Леонида Ларских

Спецназовцы в расположении своей части. С ними на броне бэтээра — крупнокалиберный пулемет «Утес»

Спецназовцы в расположении своей части. С ними на броне бэтээра — крупнокалиберный пулемет «Утес»

Спецназовцы в расположении своей части. С ними на броне бэтээра — крупнокалиберный пулемет «Утес»
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных