Вт, 17 Сентября, 2019
Липецк: +18° $ 64.47 71.51

Эта маленькая сцена без границ

И. Неверов | 12.09.2019 04:12:02
Эта маленькая сцена без границ

Сцены из спектаклей «Липецкая ярмарка», «Метель». фото с сайта culture.ru

22 июня ровно в четыре часа голос Левитана произнес суровые, роковые слова о вероломном нападении Германии на Советский Союз. Но прозвучали они на одной-единственной улице — Малой Садовой в Санкт-Петербурге. И случилось это не в 1941-м, а в 2019-м… Так начался спектакль «Сонин секрет» под открытым небом. В Питер на крупный фестиваль детских и кукольных театров его привезли липчане.

— Я боялся, что не будет зрителей, — вспоминает директор и главреж нашего театра кукол Олег Пономарев. — Кому охота вылезать из постели в такую рань ради какого-то кукольного представления. Но публика собралась. Ее становилось все больше. В окрестных домах зажигались и распахивались окна. И люди в них тоже следили за событиями на сцене.

«Сонин секрет» мне очень дорог. Он сделан к семидесятилетию Победы и идет до сих пор. А главные его герои необычные — варежки, хлеб, сахар, — словом, все то, что в голодающем тылу собирали по крохам и отправляли бойцам на передовую. Так рассказывать о войне можно только в театре кукол. У нас любая вещь одушевляется, одухотворяется, обретает свой характер. И мы начинаем говорить с публикой о самом важном в жизни человека, народа, страны.

Олег Пономарев — Заслуженный артист России. Сын Виталия Пономарева, чей Карлсон, который живет на крыше, полюбился в детстве нескольким поколениям зрителей. А повзрослев, они уже аплодировали Пономареву-старшему в спектаклях по Чехову и Островскому. Олег унаследовал от отца талант, юмор, оптимизм и даже роль Карлсона. Он и сегодня играет в Липецком муниципальном театре. Но главное место его службы, вернее, служения — театр кукол.

Цензура совести

— Как вышло, что вы, артист драмы, возглавили кукольный театр?

— Сам себя об этом спрашиваю. По воле судьбы, наверное. Мне предложили, я растерялся, но не отказался. Хотелось попробовать, проверить себя, справлюсь ли. И для начала поехал на Международный фестиваль имени Образцова. Познакомился там с пора­зительными людьми. Например, с внучкой самого Сергея Образцова. И открыл целый неведомый мне прежде мир, понял, что у маленькой кукольной сцены нет границ — ищи, экспериментируй, дай волю воображению. Ставим, допустим, пушкинскую «Метель». Чтобы передать атмосферу повести, обращаемся к традициям теневого театра. В «Коте в сапогах» у нас «играют» планшетные куклы и тантамарески. А в сказке для малышей «Золотой цыпленок» артисты «вживую» изображают Волка и Лису, а Цыпленок — смешная и трогательная кукла. Сочетаем как будто бы несочетаемое. А возникает нечто органичное и подлинное. Печаль, радость, боль, надежду, сострадание «транслируем» залу предельно условными средствами. И происходит чудо: зрители до тонкости чувствуют, чего ради все это затевалось.

— Ну вот, вы заняли директорское кресло. А что было дальше?

— Работа. С тогдашним главным режиссером Вадимом Васильевичем Жуковым взялись за обновление и репертуара, и труппы. Находили способных ребят и учили их на базе колледжа искусств имени Игумнова. Недавно на курсе состоялся второй выпуск. Теперь у нас хорошо сбалансированный коллектив. Рядом с семидесятилетними ветеранами восемнадцати-двадцатипятилетние исполнители. Театр ведь беспрерывно меняется. Да и существует не в вакууме. Стараемся видеть, слышать, чем живет страна. Иначе не поможешь зрителю противостоять беспамятству, разрушению, цинизму.

— Но далеко не все ваши коллеги, хоть в той же столице, думают так же. Скандалы раскалывают и зрителей, и театральное сообщество.

— Вы о постановках, где голый Гамлет бегает по сцене и кричит: «Быть или не быть», а три сестры могут сидеть на унитазах и стонать: «В Москву! В Москву! В Москву!»? Это дурной вкус. Это унижение публики. Кто желает любоваться на голые зады, пойдет на стриптиз. А в театр идут не за этим.

— Тем не менее подобное «новаторство» не минуло ни детские театры, ни детскую литературу. Как-то мне попалась модернизированная сказочка про Колобка. Он от дедушки с бабушкой ушел, а в пути ему попались не Заяц, Волк и Лиса, а Хламидиоз и СПИД. Но Колобок 21-го века их не боится, потому как у него с собой презервативы…

— Видимо, кто-то это считает половым воспитанием. Но нормальным людям очевидно: пошлость в детском театре недопустима.

— Нас с вами обвинят, что мы затосковали по цензуре.

— Художнику нужна цензура собственной совести. Дурновкусие так же опасно, как вредная для здоровья среда. Отравленная духовная пища пострашнее испортившихся пирожков.

По городам и весям

— Ваш театр, я знаю, бывает в разных городах России, да и за рубежом. Какая из поездок вам памятна больше остальных?

— Да, спектакль «Липецкая ярмарка», яркий, праздничный, оценили и во Франции, и в Финляндии. Но я навсегда запомню гастроли по Кавказу, два дня в Цхинвале. Мы оказались там спустя годы после военных действий две тысячи восьмого. Целые районы города еще лежали в руинах. На протяжении нескольких километров вместо домов торчали трубы. Как в Хатыни.

Зато принимали нас восторженно. Особенно понравились зрителям Катя Рязанцева, она из первого «игумновского» выпуска, и Сергей Русаненко. Министр культуры присвоил им звания заслуженных артистов Республики Южная Осетия. Мало того, ребят уговаривали остаться в Цхинвале. Слава Богу, не уговорили.

— В девяностые годы в провинциальных театрах не было денег, транспорта, условий для гастролей даже в соседних регионах. Сейчас положение изменилось?

— Да, и не только в Год театра. Существует замечательная программа «Большие гастроли». Мы в ней участвуем. В минувшем году наши спектакли увидели в Оренбурге, Махачкале, Евпатории, Севастополе. Вот-вот поедем в Орел. А орловские коллеги продемонстрируют свое искусство липчанам. Минкульт берет на себя основные расходы. Надеюсь, времена, когда мы стояли с протянутой рукой у дверей не больно-то щедрых спонсоров, уже не вернутся.

— У вас на стене афиша Липецкого межрегионального фестиваля кукольных театров. У него знаменательное название: «Пушкинские истоки: Кореневщино».

— Мы провели три таких фестиваля, впереди четвертый.

— Он состоится в Год театра?

— Нет, будущей весной. Меня, признаться, немножко напрягает, когда спрашивают, чем мы отмечаем Год театра. У нас каждый год — Год театра. Это дело нашей жизни. Чем отмечаем? Да как всегда, ставим и показываем спектакли. Не шоу устраиваем. В театре только актеры и зрители. И между ними та необъяснимая химия, когда они живут в едином ритме, когда балом правят воображение и поэзия.

Сезон, откройся!

— Мы с вами беседуем, Олег Витальевич, накануне пятьдесят пятого сезона вашего театра. Нашим читателям и вашим зрителям наверняка интересно услышать о планах.

— Да, пятьдесят пятый сезон. Я работаю здесь почти тринадцать лет. А у многих моих товарищей в этих стенах прошла вся творческая жизнь. За полвека на их глазах произошли большие перемены. И мы все смелее беремся за сложные проекты. Вот к фестивалю «Пушкинские истоки» задумали спектакль для взрослой аудитории. Это будет не первый такой наш опыт, — когда-то в репертуаре театра была «Женитьба Бальзаминова». А сейчас речь идет о «Поминальной молитве» по пьесе Григория Горина, использовавшего мотивы произведений Шолом-Алейхема.

— Это та пьеса, что с триумфом шла в Ленкоме? В ней еще сыграл свою последнюю роль Евгений Леонов?

— Та самая. Но в театре кукол может получиться по-другому, однако очень интересно.

— Со взрослыми ясно. А что вы подарите своему главному, юному зрителю?

— Начинаем репетировать спектакль «Бяша» и новогоднюю программу.

— Скажите, Олег Витальевич, очень сложно совмещать директорские обязанности и режиссерские, творческие? Пока мы говорим, вам уже кто-то названивал насчет труб, отопления, полов…

— Во-первых, у меня надежная административная команда. Во-вторых, а вернее, тоже, во-первых, вместе со мною работают два хороших режиссера Валентина Бабкина и Сергей Русаненко. А в-третьих, я к хозяйственным вопросам подхожу тоже по-режиссерски. В нашем доме творится таинство, здесь особая аура, и ее нельзя разрушать какими-то прозаическими неполадками.

— На фотографиях в фойе все ваши актеры улыбаются, а у вас строгое и озабоченное лицо.

— Разве? Наверное, когда меня снимали, я думал о завтрашней репетиции или о ремонте трубы в подвале. А так-то я человек веселый, честное слово!

фото с сайта lgtk48.ru

фото с сайта lgtk48.ru

Олег Пономарев: "Художнику нужна цензура собственной совести"

Олег Пономарев: "Художнику нужна цензура собственной совести"

фото с сайта lgtk48.ru Олег Пономарев: "Художнику нужна цензура собственной совести"
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных