Вс, 18 Августа, 2019
Липецк: +25° $ 65.20 72.90

Королева двора

И. Неверов | 27.02.2010
   Жила-была собака. Без породы, без имени, без дома и без хозяина. Но она не расстраивалась. Ночевала в подвале с бомжами и к домашним псам не испытывала ни зависти, ни почтения. Рыжая, с короткими кривоватыми лапами, она была веселой и независимой. Могла бодро облаять какую-нибудь ухоженную колли, скандального шпица, да и на людей поглядывала недоверчиво. Может, не понимала, где же весь этот народ живет, и опасалась, что он захочет погреться в ее подвале и сгрызет припасенную впрок косточку.

  Но вот однажды собака ощенилась. И оказалась невероятно беспокойной мамашей. Исхудавшая и озабоченная, она встречала всех на дальних подступах к подвалу бескомпромиссным рыком: попробуйте только подойти к моим деткам, окаянные!

  Был случай, когда я не отреагировал на ее предупреждение и слишком уж приблизился к дырявому подвальному окну. Она тут же перешла от слов (простите, от рычания) к действиям и вцепилась мне в брючину. Я не обиделся. Сам виноват. Нельзя играть на нервах кормящей матери. Заглаживая свою вину, в следующий раз кинул ей загодя купленный пирожок с ливером. Она его понюхала и отвернулась. Я решил, что это от злопамятства, потому как еще не знал, какая суета началась вокруг собаки и ее щенят. Неожиданно и необъяснимо весь многоэтажный дом страшно растрогался судьбой подвального семейства.

  Маму непрестанно старались кормить. Какие-то храбрецы ухитрились, избежав ее зубов, постелить щенятам в подвале теплое одеяло — не надо им спать на голой земле. Тогда-то у собаки и появилось первое имя — простенькое, я бы сказал плебейское: Рыжка.

  Больше всего за Рыжку переживали трое: немолодая пара прежде в симпатиях к четвероногим не замеченная, и одна дама — активная общественница. Удивительно, но до того момента она от собак прямо шарахалась. Увидит в лифте миролюбивого пуделя Сашку у меня на поводке, прижмется к стенке и шепчет: «А не укусит?».

  Но к Рыжке все они страшно привязались неведомо за какие достоинства. И та, представьте, отвечала им взаимностью.

  Так вот, опекуны решили непременно куда-нибудь пристроить ее детей. Чтобы, значит, не было потомство Рыжки бездомным и безымянным. Поиск хозяев шел по всему Липецку и в окрестных селах. Мало того, соседи не пожалели заплатить за «бегущую строку» на ТВ: кто желает обзавестись собачкой?

  Про Рыжку написали в газете. Могу уточнить: в «Липецкой газете». Журналистка, сама одержимая собачница, прославила отзывчивость людей, взявших подвальную обитательницу под покровительство. А приведя этот пример любви к братьям нашим меньшим, рассказала заодно и о фактах черствости и жестокости, которые кое-где, а вернее сплошь да рядом тоже имеют место.

  Заодно в статье говорилось, что пора бы, коли мы желаем быть цивилизованными и гуманными, не подкидывать кошкам и собакам отравленные котлеты, не тащить несчастных на живодерню, а устроить для них приют. Эту идею читатели с удовольствием обсуждали. Один прислал хмурое письмо: вы там собак жалеете, а ведь у нас иным людям не лучше живется. Его ожидала дружная отповедь. Кто не пожалеет пса, тот не пожалеет и человека. На нас смотрят дети. Значит, мы должны не на словах им показывать, что такое доброта и любовь ко всему живому.

  Энтузиасты сходу захотели было начать сбор средств на собачий приют. Некоторые заявили, что готовы бесплатно там работать.

  В общем, общественный резонанс наша Рыжка вызвала немаленький. О чем сама, понятно, ведать не ведала. У нее были иные печали и радости. Старания доброхотов дали свои плоды. Щенят разобрали. Последнего, уже подросшего, неулыбчивый дяденька посадил в потрепанный то ли «жигуленок», то ли «москвич» и увез. Говорят, в деревню — избу сторожить. Рыжка скулила, плакала, опекуны ее утешали и уводили в свою квартиру кормить вырезкой и свежей печенкой. Теперь она поселилась у них.

  Новый статус-кво вкупе с мясными деликатесами и ласковой, сюсюкающей кличкой Малюля собака, похоже, приняла без всяких колебаний. Во двор, который она в бомжовые времена обегала и пометила вдоль и поперек, стала выходить исключительно на поводке. Охраняя ее от былых бездом­ных приятелей и подружек, хозяева вооружались длинными палками. Они прогуливали ее поначалу вдвоем, а то и втроем — к ним присоединялась дама-общественница, тоже бдительно наблюдая, чтобы к Малюле никто не приставал.

  Это было предусмотрительно. Рыжка имела-таки успех у сильного пола. В нее влюблялись завидные кавалеры. За безответной страстью одного из них — крупного, тощего черно-белого голенастого пса — ползимы следил опять же весь дом. К красотке длинноногого ухажера и близко не подпускали. Когда она совершала моцион, он трусил позади, безнадежно глядя на три дрына в руках почетного малюлиного эскорта.

  Каждое утро, выходя из подъезда, я обнаруживал этого Ромео возле двери на засыпанных снегом ступеньках. Он лежал и ждал, скоро ли соизволит показаться рыжая зазноба. Мы давали ему еду. Он, как и подобает влюбленному, был выше плотской пищи и ничего не брал. Возможно, считал, что мы тоже виноваты в его разлуке с Рыжкой.

  Грянули сильные морозы. Где-то недели две он продолжал свои дежурства у порога, угрюмый, но еще на что-то надеясь. Потом исчез.

  Как относилась к этим ухаживаниям, к этой верности Малюля, не знаю. На прогулке она редко оглядывалась на влюбленного бедолагу.

  Вообще она быстро менялась. Из энергичной, подтянутой собаки превратилась в медлительно-вальяжную, важную, чересчур упитанную или, как выражаются кинологи, загруженную. Изменилась даже физиономия: у Малюли высокомерно оттопырилась нижняя губа.

  На улице собака появляется величественно, по-королевски и, еще не успев кого-либо заметить, лает на все четыре стороны. На всякий случай. Мол, эй, вы, двуногие и четвероногие, вот она я, которая питается вырезкой, купленной специально для меня. Любуйтесь мною, пока я вам позволяю.

  Может, кстати, и не позволить, а зарычать и кинуться — и на пуделя, и на случайного встречного, и даже на ребенка. Но теперь она никого не защищает. Просто уверена: ей — можно. Интеллигентный хозяин, не чающий в ней души, мягко уговаривает Рыжку: «Ну не надо, это же свои, что же ты на них сердишься...»

  Соседи Малюлю, естественно, не очень-то теперь жалуют. От былой симпатии и следа не осталось. «Вот что значит из грязи в князи, — говорит моя теща. — Все как у людей».

  Но кинологи это объясняют немножко иначе. Собака становится такой, какой ее хотят видеть хозяева. Сперва приемных «родителей» Рыжки, людей, безусловно, милых и добрых, даже тешило, что их она обожает, а со всеми прочими обходится круто. Животное это почувствовало и подстроилось. Теперь владельцы, вероятно, и сами не рады, что поощряли малюлино самодурство, да уже ничего не поделаешь. Любить хоть людей, хоть собак тоже надо умеючи. 
Изошутка Андрея Исупова

Изошутка Андрея Исупова

Изошутка Андрея Исупова
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных