Чт, 21 Февраля, 2019
Липецк: $ 65.86 74.68

Такие разные дороги к Храму

И. Неверов | 22.05.2018

Древний грек сказал однажды и навсегда всю правду о… правде: «Узнать правду и не сойти с ума — высшее испытание для смертных». Но настоящий писатель не имеет права уклоняться от такого испытания. Ему должно хватить сил и самому посмотреть правде в глаза, и поведать о ней другим.

Возвращение к истокам

Наш земляк Александр Владимиров, лауреат липецких региональных премий Бунина и Замятина, не боится влагать персты в незатянувшиеся раны. Он обращается к самым трагическим событиям русского двадцатого века: Гражданской вой­не, коллективизации, репрессиям, гонениям на церковь — вплоть до чернобыльской катастрофы.

Четыре повести, включенные им в новый сборник «Возвращение», связаны друг с другом сквозными мотивами, потребностью автора пристально и жестко всмотреться в наше противоречивое прошлое. Главное, что их объединяет, — размышление о путях, что приводят к Богу. Пути разные, но итог один: осознание, что разрыв традиции, отказ от веры дедов и прадедов опасны и для отдельного человека, и для народа в целом.

Если угодно, нам предлагается православная проза. Причем она рождена под пером вполне светского автора. Владимиров в свое время был журналистом комсомольской, затем партийной газеты. Так что в его вымышленных или полувымышленных историях есть очень личная, автобиографическая подоплека.

Разговоры, разговоры…

Начну с наименее, по-моему, удавшейся вещи, хотя она и дала название всей книге. У Александра Владимирова порою попадаются очерковая скороговорка, а где-то — прямолинейная декларативность. В «Возвращении» они особенно явственны. Сюжет повести, скажу прямо, вторичен, напоминает давний перестроечный роман «Картина» Даниила Гранина. Дети и внуки возрождают храм, искупая грехи предков, разрушивших его в революционном раже.

Разные этапы восстановления автор добросовестно фиксирует. Но ему важнее не то, что делают персонажи, а что говорят. А говорят они о вере, о безбожной советской власти, о спасении души… Иногда эти диалоги и монологи звучат элементарно, в них повторяются очевидные, расхожие истины, а многомерный исторический контекст подменяют простенькие повествовательные схемы.

Почему одолевает бессонница

Между тем в трех других повестях все иначе. И, прежде всего, в самой, на мой вкус, сильной — «Бессоннице». Ее зачин как бы навеян бунинской атмосферой. Лунная ночь, старый человек вспоминает юную гимназистку, первую любовь, первый поцелуй под звуки вальса Штрауса…

Но дальше нас ждет горькая проза совсем о другой жизни. В несколько десятков страниц Александру Владимирову удалось вместить долгую, полную разочарований судьбу постаревшего офицера госбезопасности Павла Андреевича Кутайсова. В молодости он безоглядно и романтично подчинился революционной стихии, храбро воевал. И убил своего сверстника и однокашника в белогвардейских погонах. А позже, став чекистом, преследовал пытавшегося скрыться от ареста священника. Тяжело ранил беднягу в ноги. Два эти случая не дают ему спокойно уснуть на старости лет. Все свои личные беды и утраты он воспринимает как Божью кару за те выстрелы…

Герой «Бессонницы» честно делал свое дело. Судя по всему, не запятнал рук невинной кровью. Как это у него получилось, из повести не очень ясно. Александр Владимиров осторожно, но уместно ввел в эту историю мистическую призрачную девушку в белом. Явившись Кутайсову в первый раз, она называет себя его совестью. Во второй раз скажет, что она ангел-хранитель. А в финале ее имя — смерть. Пожалуй, это мерцающее видение могло бы назваться не смертью, а прощением, дарованным Кутайсову напоследок.

Не изменяя долгу и любви

В «Звезде «Полынь» речь идет о подвиге ликвидаторов Чернобыля. Ликвидатор Олег, дезактивируя здания в обезлюдевшей Припяти, честно получает свои разрешенные, еще не убийственные двадцать пять рентген. А вернувшись домой, сталкивается с изменой любимой женщины. Но и этот удар он вытерпел, не сломался. Как и в Чернобыле, опорой ему была обретенная вера.

Пережитое Кутайсовым или чернобыльцами, ра­зумеется, невозможно сравнивать с неприятностями, грозящими молодому, честолюбивому и — поверим писателю на слово — способному газетчику из повести «Август в Варне». Времена уже вегетарианские. Былые страхи попасть на гулаговские нары или получить «десять лет без права переписки» выдохлись. Худшее, что с Аркадием Калугиным может произойти, — выволочка на партсобрании за развод с женой.

От этой малоприятной перспективы он сбегает на пару недель в Варну. Море, пляж, короткая, но отнюдь не легкомысленная отпускная любовь. И вместе с тем почти не отпускающее чувство дискомфорта, когда за тобою неусыпно следят.

Власть не очень-то доверяла своим гражданам ни дома, ни тем более за границей. В сущности, Владимиров отслеживает, как гнилое семя такого недоверия незаметно прорастало. Много позже, за пределами повести, в перестройку и «лихие девяностые» оно превратилось в чертополох, в тотальный разлад между народом и государством.

Важно

Повести Александра Владимирова дают пищу и для раздумий, и для спора — вероятно, не только с автором, но и с самими собой. Отмечающий в мае восьмидесятилетний юбилей писатель продолжает трудиться. И даст Бог, мы еще не единожды раскроем и его журнальные публикации, и новые книги.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных