Ср, 23 Января, 2019
Липецк: -20° $ 66.55 75.55

Немеркнущий мотив

И. Неверов | 08.05.2018

Восемнадцатилетнему бойцу пятой армии Третьего Белорусского фронта Виктору Слушнику не суждено было встретить День Победы ни в Берлине, ни в Вене, ни в Варшаве. Его призвали в сорок четвертом. А осенью того же года он подорвался на мине. Выжил, но стал инвалидом.

Зато девяностодвухлетнему заслуженному художнику России Виктору Петровичу Слушнику повезло встречать семьдесят третью годовщину Победы, не расставаясь с кистью. И в канун праздника открыть свою экспозицию в областном выставочном зале. Его поздравляли заместитель главы администрации области Юрий Таран, друзья, коллеги, а также школьники и студенты — будущие живописцы, графики, скульпторы. Особенно тронул ветерана Ваня Березнев, ученик четвертого класса пятьдесят пятой липецкой школы. Ах, как он смотрелся в солдатской гимнастерке, когда страстно и звонко читал на презентации выставки главу из «Василия Теркина»!

Кому-то это покажется неожиданностью, но среди трех десятков работ Слушника лишь одна напрямую связана с войной. По чужой русской земле мимо подбитого танка, перевернутого взрывом автомобиля угрюмо тянется колонна пленных немцев. Картина называется «Отвоевались». А все остальное — пейзажи.

— После войны, — говорит Виктор Петрович, — меня так тянуло писать милую мне природу, мирные поля, деревеньки, проселки, речки…

И все-таки эхо пережитого нет-нет да и зазвучит на этих холстах. Вот одинокий солдатский памятник с красной звездой на тихом речном берегу. Вот несколько картин с клином журавлей, летящих когда в чистом синем, а когда в сумрачном, словно задымленном небе. Вы не поняли, при чем тут память о войне? Не знаю, может, автор просто повторил в разных вариантах «журавлиный» мотив. Но мне представляется, что все-таки не просто так. Что он перекликается с прекрасной, ныне нечасто исполняемой песней: «Мне кажется порою, что солдаты, с кровавых не пришедшие полей, не в землю нашу полегли когда-то, а превратились в белых журавлей»…

Живопись Слушника негромкая. Простые сюжеты, никакой патетики, никакой цветастой «кустодиевщины». Скорее зритель вспомнит Левитана и строчки Тютчева: «Эти бедные селенья, эта скудная природа…». Пусть скудная, в смысле неброс­кая, не поражающая пышностью, роскошью. Но эта неброскость дорога художнику, он умеет постичь ее тайную прелесть.

В его пейзажах много простора, много дали, будь то даль сенокосных лугов, где уже встают первые стога, или даль закатного неба над озером.

А у самого входа в зал небольшой портрет. Юноша в полосатой рубашке с расстегнутым воротом. Пристальный взгляд, упрямая, сосредоточенная морщинка между бровями. Таким был автор спустя недолгий срок после Победы, может, в пору учебы в Рижской академии художеств. По нынешним понятиям — мальчишка. Но по меркам тех лет — выполнивший свой долг защитник Родины, что, познав ад и боль войны, захотел поведать нам, сколько доброты и поэзии на Земле, за спасение которой заплачена самая высокая цена.

Фото Геннадия Логунова

Фото Геннадия Логунова

Фото Геннадия Логунова