Ср, 23 Января, 2019
Липецк: -20° $ 66.55 75.55

Победа остается с нами

Александр Косякин | 08.05.2018

Из всех открытий детства самым неожиданным было такое. Однажды на крыльцо нашего общего двора вышел дед Алеха, местный конюх, и грудь его полыхнула на солнце блеском орденов. Обычный работяга, он никак не походил на героя — и вот… Это было утро 9 Мая. Значит, понял я, героями были не только те, кто, сняв шляпу, долго говорит на митинге, но и вот такие, как дед Алеха… Потом я узнал историю своего отца. В сорок первом, вскоре после выпускного, не дожидаясь призыва, он сбежал на фронт. Рано утром вылез в окно, пока мать спала… А потом закончил курсы, получил погоны лейтенанта и стал артиллеристом.

Скромные солдаты войны

Завсектором печати Липецкого обкома КПСС Петр Афанасьевич Чорненький был наинтеллигентнейшим человеком, и как положено интеллигенту, носил очки и говорил на литературном языке (был такой в природе). И мало кто знал, что на фронте Петр служил в разведке. Однажды он со своим отрядом вырезал (!) целую роту немцев. Представить его с финкой в руках было невозможно, но что это меняло…

Помню, в больничной палате лежал безногий ветеран. Его все жалели и даже разрешали нарушать режим — магазин был за углом, а сбегать желающие всегда находились. Потом он плакал и кричал: «Какой я фронтовик! И дня на войне не был!» Да, поезд с новобранцами разбомбили еще до передовой. И все для него закончилось.

Из таких историй и состояла та война. Но мы больше доверяли книжкам. И это были книжные познания. А как впустить в свое сердце правду, если тебя лично боль утрат не касалась, ты не был ранен, не кричал, не выл от дикой раны, не зарывался в землю, когда летел снаряд, не молил Бога — хотя был до этого сплошь неверующим? Градус восприятия ужаса войны нам помог снизить кинематограф со всеми его спецэффектами, взрывами, совсем не страшными убийствами.

Это стихотворение написано танкистом Ионом Дегеном в декабре 1944-го:

Мой товарищ, в смертельной агонии

Не зови понапрасну друзей.

Дай-ка лучше согрею ладони я

Над дымящейся кровью твоей.

Ты не плачь, не стони, ты не маленький,

Ты не ранен, ты просто убит.

Дай на память сниму с тебя валенки.

Нам еще наступать предстоит.

Танкиста, конечно, ругали: это уж чересчур, как на таких строчках можно воспитывать молодежь? Но он не оправдывался, он увидел войну такой. И имел право на эту свою правду: с 14 лет на фронте, командовал танковой ротой, входил в десятку лучших танковых снайперов, в его теле четыре осколка…

А вот документ, так сказать, с другой стороны. Немецкий военный корреспондент (он же редактор газеты) Курт Эггерс написал свое стихотворение:

У нас сегодня нет времени,

Чтобы жалеть об открытых могилах!

Мы благодарны вам, мертвые товарищи,

Что ваши могилы стали теперь немецкой землей!

Сам он тоже собственным телом «расширил границы рейха» — погиб в 1943-м, и полку военных корреспондентов (у гитлеровцев были и такие части) присвоили его имя. Но это было только начало. Начало конца их рейха.

Выстрелы из прошлого

Война и сегодня достает нас рикошетом — найденной похоронкой с фронта, новым холмиком на кладбище, где лежит теперь твой дед (прадед), уцелевший под Сталинградом и успевший понянчить внуков.

Есть такой термин — принудить к миру. Пришло время (оно давно пришло и даже переспело) принудить самих себя к истории. К знанию своей истории. Прежде всего принудить наших детей, перевязанных проводами, заткнувших уши, помешавшихся на гаджетах, улетевших от нас на чужие, неведомые нам планеты…

У нас в Липецкой области есть Павел Семенов, упрямо проводящий со своим «Копьем» и «Русборгом» понятную политику, у нас есть «Неунываки» и Центр патриотического воспитания, у нас еще много чего есть. Но у нас еще полки и дивизии филологов, литераторов, поэтов, журналистов, историков, которые могли бы (обязаны) заниматься этим «принуждением». Потому что дело зашло слишком далеко, если японские дети думают, что их чудесную страну бомбили русские в сорок пятом, если даже продвинутые московские школьники считают, что войну выиграли американцы. И только один день в году (всего один!) дает всякой голове — и седой, и по-юношески лохматой — просветление…

Каждый год мы с особым волнением ожидаем этой трогательной минуты, когда к Вечному огню придут фронтовики. Сколько их теперь будет? Мы дождемся их, а ребятишки встанут на цыпочки, чтобы увидеть этих легендарных стариков.

Один за другим они уходят. И — остаются. Как остается их Победа. Наша Победа. Они идут уже с нами в общем «Бессмертном полку». Все больше портретов, все меньше слов, потому что они мало что значат.

Поживите еще, ветераны! Без вас мир будет другим...

Фото Николая Черкасова

Фото Николая Черкасова

Фото Николая Черкасова