Пт, 23 Августа, 2019
Липецк: +26° $ 66.61 73.95

«Национальный код» языка

Елена Бредис | 27.06.2013

«Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется…» Воистину, не дано. Гениальный русский поэт Федор Иванович Тютчев прозрел это еще в позапрошлом веке. Правда, тогда к слову и родному языку относились куда более бережно и трепетно, да и Тютчев в этом стихотворении писал не о том, о чем у нас сегодня пойдет речь. Но именно сейчас эта его строчка, эта его своего рода формула стала актуальна как никогда.

Потому что нынче мы творим со своим языком такое, что даже страшно подумать, как отзовутся в будущих поколениях произнесенные нами слова. Доктор филологических наук, профессор, заведующая кафедрой современного русского языка и методики его преподавания ЛГПУ Галина Звёздова уже много лет занимается изу­чением взаимовлияния языка и ментальности, роли языка в формировании «национального кода».

— Галина Васильевна, сегодня филологи и лингвисты расходятся в оценках того, что происходит с русским языком. Одни кричат о его катастрофическом разрушении, другие утверждают, что идет просто обновление нашего языка, которое ему ничем не угрожает. Какой позиции придерживаетесь вы?

— Вообще-то, как и многие другие специалисты, я не являюсь пуританкой в отношении языка. Например, я считаю, что навязывание «идеального» литературного русского языка при Советской власти привело к исчезновению многих диалектов, и это очень обидно. Тем более что у нас многонациональная страна. Особенности произношения — это ведь своего рода визитная карточка человека, по которой сразу можно определить, в каком регионе он родился и вырос. Горький всю жизнь «окал», но это не помешало ему стать великим писателем. Однако то, что сегодня творят с нашим языком, я считаю настоящей угрозой национальной безопасности.

— Все так серьезно?

— Конечно! И прежде всего потому, что слово неразрывно связано с сознанием, с духом. Разрушение слова ведет к разрушению сознания, и процесс этот закольцован. Он продолжается на все более глубинных уровнях.

— А вы могли бы привести какой-то пример?

— Пожалуйста. Разве появившиеся выражения «заняться любовью», «заняться сексом» не связаны с резкими сломами в сознании, в духе, в представлении о нравственности? Вы можете себе представить, чтобы во время Великой Отечественной войны солдат в письме с фронта написал своей жене или невесте: «Я мечтаю заняться с тобой любовью»? Это невообразимо, потому что тогда была ЛЮБОВЬ, а не занятия ею. Но ведь на этом все не остановилось, разрушение пошло дальше, когда появились слова, прости Господи, «трахаться», «перепихнуться». Это уже просто низведение человеческих отношений до уровня животных. Это пренебрежение и к великому таинству любви, и к себе, и к другому человеку. Разве это не означает колоссальный сдвиг в сознании молодых людей? Ведь любовь включает в себя и дружбу, и сострадание, и жалость, и ответственность. У них от всего этого остался только «основной инстинкт». А когда слово «мещанство» заменили словом «потребление», начала исчезать духовность, потому что стало не стыдно жить только материальным. Теперь вдумайтесь: часто ли вы слышите слова «честь», «совесть»? Скоро они станут устаревшими.

— Неужели слово может играть такую огромную роль в нашей жизни?

— А как же? Слово может и спасти, и убить. Оно обладает огромной силой и энергетикой. Тут смешно даже спорить, это уже давно доказано и биологами, и физиологами, и представителями точных наук. Ведь все помнят опыт с растениями, когда одно «ругали», а другое «хвалили» и говорили, как его любят. Первое — зачахло, а второе быстро выросло. Все уже знают, как меняется структура воды в зависимости от того, какие слова над ней произносят. Так как же можно предположить, что человек не подвержен подобному влиянию? И как же можно так безответственно относиться к родному языку, к словам, которые мы произносим? Происходят страшные изменения не только в сознании, но и в генетическом коде.

— Те, кто спокойно относится к сегодняшним трансформациям нашего языка, утверждают, что он способен все очень гибко «переварить» и адаптировать…

— Во-первых, я уже говорила о взаимовлиянии языка и сознания — далеко не каждая такая «адаптация» в языке может пойти на пользу сознанию. А во-вторых, сегодня нет той спасительной «вакцины», которая была в советское время в виде культуры чтения. Я хорошо помню из своего детства нескольких одноклассников, которые плохо учились и хулиганили на уроках. Учителя просто выгоняли их из класса. Росли эти ребята без отцов, а матери были алкоголичками. Каково же было мое удивление, когда спустя много лет я узнала, что никто из этих мальчишек не пошел по криминальному пути, никто не спился, не оказался в колонии. Знаете, почему? Когда их выгоняли из класса, они садились в коридоре за печкой и читали книжки. У меня эта картинка до сих пор перед глазами. А сегодня мы подменили чтение виртуальным миром Интернета и полагаем, что все идет как надо. Знаете, как сказал Ярослав Мудрый о книгах? «Книги — это реки, напояющие Вселенную».

— А я и не знала, что уже в те времена существовало понятие «вселенной»…

— Кстати, аналогов этому слову нет ни в одном языке. Во всех других языках есть «космос», то есть миропорядок. А «вселенная» — от слова «вселяться». Нашему человеку мало знать, как все устроено, ему важно определить свое место в этом мире, понять, зачем он в него пришел, то есть — «вселиться» в него. Вы видите, насколько русский язык отражает нашу ментальность, как он с нею связан? Разрушение языка — это разрушение ментальности, разрушение «национального кода», о котором сегодня столько говорят.

— Каковы же, на ваш взгляд, механизмы этого разрушения?

— Например, английский язык у нас становится чуть ли не важнее русского. «Без английского ты не проживешь!», «Без английского у тебя нет будущего!», — это же фактически зомбирование, это формирование «колониального» сознания: ты, конечно, можешь говорить на своем суахили, но без знания французского ты обречен. А к чему приводит такой бесконтрольный вал заимствований из английского языка? «Убийца» в русском языке — слово страшное, родовая память тут же сигналит нам о смертном грехе. Покажите мне ребенка, который бы сказал «я хочу быть убийцей»! А вот «я хочу быть киллером» звучит уже нормально. Киллер — это профессия, которая очень хорошо оплачивается, киллер сильный, смелый. Чувствуете, как знак «минус» меняется на знак «плюс»? А ведь это происходит в сознании, в душе. А сколько этих «менеджеров» развелось, которые ничего собой не представляют, но с гордостью произносят это слово. А какая пропасть между словами «предпринимательство» и «бизнес»! Предприниматель что-то предпринимает, занимается каким-то делом, а бизнесмен может просто быть посредником или ростовщиком. Но звучит-то красиво! И уже не стыдно получать за свое посредничество большие деньги.

— Интересно, что в Испании, Австрии, Германии люди принципиально не хотят говорить на английском, потому что возмущены американской экспансией. Они скорее ответят на твой вопрос, если ты задашь его с помощью мимики и жестов…

— Да, но наши-то мечтают уехать в Америку! Им же объяснили, что там — все лучше, чем у нас. Значит, и английский язык лучше русского, английским надо владеть в совершенстве, а по-русски можно говорить абы как. Еще один механизм разрушения — это слова-паразиты. Я, кстати, заметила, что больше всего грешат ими слабые студенты. Знаете, почему? У них не сформирована «мыслеречь». Это понятие, которое предполагает гармонию между мышлением и речью. Так вот когда голова соображает медленно, надо с помощью слов-паразитов замедлить и речь: «я, типа, думаю…», «я, как бы, читал…». А чему удивляться? Мыслеречь формируется прежде всего с помощью художественной литературы, а культуру чтения мы почти утратили. Еще слова-паразиты демонстрируют пустоту общения: говорить не о чем, мыслей нет, но вроде бы положено… Если эти слова отбросить, то вообще ничего не останется. И еще. Русская речь признанно считается очень напевной. Существует музыка речи, музыка слова. И вот эта музыка тоже очень много передает собеседнику. А о какой плавности и напевности речи можно говорить, если она пересыпана словами-паразитами? Это тоже разрушение языка и разрушение сознания.

— Но неужели вы сегодня в школах не встречаете ребятишек, которые бы говорили на хорошем русском языке?

— Со школьниками отдельная история. У меня такое ощущение, что у них своего рода раздвоение сознания. Слушаю, как они делают доклады, — прекрасный язык, очень грамотная речь. Выхожу из школы, впереди меня идут те же ребята, разговаривают. И что я слышу! Сленг, слова-паразиты, слова из «блатного» жаргона. Как будто это вообще другие дети. Значит, они знают, как правильно, как надо говорить, но это — только для учителей, для них же самих такая речь неестественна и неорганична. Это что же с сознанием происходит?!

— Но ведь такого не было в советской школе, в советское время…

— Что бы сегодня ни говорили о советской школе, она давала потрясающие результаты. Потому что она вобрала в себя все лучшее, что было в дореволюционном образовании. Главным принципом советской школы было образование ума плюс образование сердца. А сегодня все свели к образовательным услугам и передаче информации. Наш выдающийся земляк-педагог профессор Борис Трофимович Панов, работая и со школьниками, и со студентами, умел сделать так, что слово для них становилось живым. Он не боялся говорить с младшими школьниками об этимологии слов, и именно благодаря этому они постигали их глубинный, исконный смысл. И это формировало их личности, их характеры. Язык — это же не просто свод правил. Он формирует сознание, он помогает встраиваться в мир, во Вселенную. Панов ездил по всем школам области, проводил там уроки. В Добровском районе ребята подарили ему самодельный этимологический словарик, с которым он не расставался. Вот такие были педагоги, такое было образование. А теперь у нас это образование разрушается. Фактически идет настоящая информационная война, и поле боя — душа человека.

Слова, слова, слова... (фото А. Евстропова)

Слова, слова, слова... (фото А. Евстропова)

Галина Звёздова. (фото О. Беляковой)

Галина Звёздова. (фото О. Беляковой)

Слова, слова, слова... (фото А. Евстропова) Галина Звёздова. (фото О. Беляковой)
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных