Чт, 20 Июня, 2019
Липецк: +24° $ 64.43 72.70

Заставляла в унисон стучать сердца

Ирина Смольянинова | 13.04.2013

Липчанка Антонина Навражных не обращалась за помощью в редакцию. Она предпочитает сама добиваться справедливости, не теряет надежды, что когда-нибудь ее услышат в кабинетах власти. Ведь обивает пороги чиновников не ради личной выгоды, а чтобы восстановить честь и достоинство таких, как она сама, добросовестных тружеников.

Бывшая медицинская сестра сорок лет отдала делу охраны здоровья людей. Вырастила троих детей. Живет на скромную пенсию, потому вынуждена подрабатывать. Героиней нашего рассказа она стала именно потому, что таких судеб много в стране.

Преодолеть и не сдаваться

Она не представляет свою жизнь без работы. Антонина Андреевна из той редкой ныне породы людей, которым на совесть сделанная работа — неважно, умственная или физическая, — доставляет такую же радость, как кому-то поход в кино, музыка или рыбалка.

А работы у Антонины всегда было много. Еще учась в школе, помогала матери, раздатчице корма в подсобном хозяйстве липецкого спиртзавода. При этом была отличницей в школе. Любила русский язык, литературу и математику. С блеском решала задачи, а если попадалась особенно трудная, Тоня ночь спать не будет, но — единственная из класса! — решит, да еще и несколькими способами! Закончив с отличием восьмилетку, пошла учиться на фельдшера. Медик — профессия уважаемая, и хотелось поскорее надежно устроить свою жизнь.

Навражных и тут училась на «отлично». Легко запоминала и без шпаргалок писала на экзаменах длинные химические формулы. А получив специальность фельдшера, по распределению уехала в Хабаровский край — за тысячи километров от дома.

До поселка Северная Улья Нижнеамурской области можно было добраться только по воздуху или на собачьих упряжках. Жили здесь в основном приезжие, работавшие вахтовым методом на рыбозаводе. Антонине выделили пол-избы, во второй половине которой разместился фельдшерско-акушерский пункт. На попечении у нее было 60 человек взрослых и детей.

Несмотря на «сладкое» название, жизнь в поселке, расположенном на берегу Охотского моря, медом не казалась. Из-за постоянных сильных ветров это место в обиходе прозвали «трубой». Зимой морозы до 40-50 градусов. Не хватало пресной воды. Даже в реке Улье более-менее пригодной для питья она становилась только в часы отлива. А для разведения лекарств приходилось вытапливать воду из снега, благо тот лежал девять месяцев в году.

Однажды Навражных довелось переправлять в больницу двоих сильно поранившихся рабочих завода: срочно требовалось переливание крови. Добраться туда можно было только по морю. Но директор рыбозавода катер дать наотрез отказался: после шторма по морю шла мертвая зыбь, ничуть не менее опасная. И все же Антонина настояла на своем, и хотя они едва не утонули, перевернувшись почти у самого берега, доставила травмированных в больницу.

Счастливые годы

Через четыре года Антонина вернулась в Липецк, вышла замуж. Поначалу устроилась медсестрой в поликлинике поселка Тракторного завода, а в 1963-м перевелась в детскую поликлинику медсанчасти НЛМК, где и проработала 32 года патронажной сестрой до выхода на пенсию. Это время она вспоминает как самое счастливое. Семья — муж, работавший огнеупорщиком на НЛМК, двое сыновей, дочь, любимая работа, хорошая зарплата.

Прием больных ребятишек, наблюдение за грудничками, прививки, подомовой обход. Да еще помощь сельскому хозяйству.

На поле тоже за Антониной было трудно угнаться: пока норму не сделает — не присядет.

— Со мной в пару никто не хотел становиться! — смеется Навражных. — Знали, что сама халтурить и лодырничать не люблю и другим не дам!

За добросовестность и хорошую работу Антонину не раз награждали почетными грамотами.

Как-то, навещая больного ребенка, Антонина услышала доносившиеся из соседнего дома истошные крики. А вбежавший в комнату дед мальчика сообщил, что там человек потерял сознание.

Войдя в дом, увидела распростертого на полу и уже начавшего покрываться синевой мужчину. Дыхания и пульса не было. «Поздно!» — промелькнула мысль. Но Антонина скомандовала, чтобы ее пропустили к больному.

Прикрыв рот мужчины кусочком марли, стала делать искусственное дыхание, чередуя его с массажем грудной клетки в области сердца, скорее по привычке медицинского работника до последнего сражаться за жизнь человека, чем в надежде на результат. И сама себе не поверила, когда после очередной серии толчков и вдохов вдруг услышала, как в грудной клетке мужчины что-то сначала загудело, завибрировало, а потом послышались удары сердца.

— Словно завелся мотор автомобиля! До сих пор этот звук в ушах стоит, — вспоминает Антонина Андреевна. И долго потом она ходила счастливая — спасла человека!

Время задавать вопросы

— Когда я только начинала работать медсестрой, на моем участке было 150 детей. А к началу девяностых едва насчитывалось 20 ребятишек. Не рожали, так как нечем было их кормить. Взрослые дети сами жили на пенсии своих стариков-родителей, — вспоминает Антонина Андреевна.

В 90-х годах, выйдя на отдых, она порадовалась лишь одному — хорошей по тем временам пенсии — 100 рублей.

— Почти как у министра здравоохранения, — шутит Навражных. Но шутка выходит невеселой. По новым коэффициентам расчета, от ее «министерской» остались рожки да ножки.

Нас часто спрашивают в письмах: почему у людей, отдавших народному хозяйству, считай, больше половины жизни, настоящих ветеранов труда, пенсии такие же, как и у тех, кто работал в разы меньше? Что на это ответить? И винить в этом и работников Пенсионного фонда, которые порой выслушивают немало нареканий, тоже неправильно: они начисляют пенсии согласно закону. Остается надеяться, что законы изменятся так, чтобы старики будут не копейки считать, а весомые рубли.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных