Пн, 18 Ноября, 2019
Липецк: +4° $ 63.89 70.41

Казак лихой, орел степной

Софья Вобликова | 21.07.2009

Стоит признаться: увидев лет пятнадцать назад на улицах Липецка первые афиши «Казаков России», автор этих строк наивно полагала, что нас ждут гастроли столичных звезд. Само громкое название казалось знакомым, уже где-то слышанным, прославленным. Единственное, что удивляло, так это частота визитов гостей. Чем уж им так, думалось, наш город понравился?

Чуть позже все, конечно, прояснилось. И оказалось, что Государственный ансамбль танца «Казаки России» — наш, липецкий, коллектив, что его создатель, художественный руководитель и главный балетмейстер, заслуженный артист РФ Леонид Милованов – коренной липчанин. Это был не столь уж частый случай, когда слова «гордость» и «восхищение» наполнились реальным, а не отвлеченным смыслом.

Вчера Леонид Петрович встретил свой шестидесятый день рождения. Сегодня в Липецком академическом театре драмы имени Толстого состоится концерт, посвященный этой круглой дате. А накануне корреспондент «ЛГ» встретился с юбиляром и, кроме прочего, задал вопрос, интриговавший его уже больше десяти лет.

— Леонид Петрович, «Казаки России» уже стали визитной карточкой Липецкой области. Но как вы решились взять столь громкое название? Не липецкие, не донские, а сразу – России. Вот Кубанский казачий хор – знаменитый, со столетними традициями. А тут все с нуля начиналось, и такой замах!

— Я работал и в Кубанском хоре, и в ставропольском ансамбле танца. Кубанские казаки, терские, здесь – донские. И у меня родилась идея: почему бы все это не объединить? Мне коллеги говорили: мол, ты что, Милованов, столицу казачью здесь себе устраиваешь? Ну, столица не столица, а истоки казачества  — у нас. Это не я, это история говорит. С Дона все пошло, с наших мест. «А ответственности не боишься?» — спрашивали. Нет, не боюсь. Страшнее было, когда в конце семидесятых из Липецка уезжал в Краснодар — меня в Кубанский хор пригласили балетмейстером.

— Почему?

— Здесь я работал на самодеятельной сцене. В какой-то момент почувствовал, что уже тесно. Энергия из меня так и рвется, а про­явить её вроде и негде. Но вот так сразу уйти из самодеятельности в профессионалы – страшно. Есть барьер определенный. Потом было проще. И когда перешел в «Ставрополье» художественным руководителем, и когда решил в Липецк вернуться. Я уже был профессионалом, не сомневался, что творчески справлюсь. Другое дело — быт. Поначалу дали нам общежитие на Соколе. Все разбито, раскурочено, живого места не было. Ребята, артисты, сами все восстанавливали, красили, белили. Транспорта не было. Везде своим ходом надо было добираться. Это очень утомляло. Приходил домой — просто вырубался. Замертво падал.

— А как же домашние ваши относились к таким переменам? Когда вы первоклассные коллективы оставляли, чтобы уйти, по сути, в никуда.

— Но я уходил создавать свой ансамбль! У меня вот это чувство созидания просто зашкаливало. Чувствовал, что Господь дал мне шанс. А жена моя, Галина Николаевна, — сама вокалистка, мой единомышленник. О трудностях мало думали, на ходу все решали. Главная цель была — со­здать коллектив. Артистам спасибо. Они поверили в меня. Из Ставрополья половина коллектива со мной уехала! Это тоже помогло. Когда нам старое здание «Октября» дали, мы там сами все обустраивали. Тросы натягивали для сцены. Она уникальна – как бы в воздухе висит на этих тросах. Это чтобы мягче было, чтоб колени не уставали, чтоб балансировочка была. Но там капитальный ремонт требуется, и вот пока мы его никак не осилим. А вообще у нас всегда находились друзья, которые поддерживали и словом, и делом. Это и семья Борцовых, и Николай Владимирович Карасиков… Сейчас традиции продолжает его сын Сергей. С областным управлением культуры творческое взаимопонимание наладилось, связываем наши планы на будущее. Отдельно хочется поблагодарить Олега Петровича Королева. За то время, что он областью руководит, мы получили основное развитие. Ведь мало создать коллектив — надо вперед двигаться. И он в этом нам всегда  помогает.

— А когда состоялось самое первое выступление «Казаков»?

— Через год после того, как мы в Липецк приехали. В Москве презентация прошла, в ЦКЗ «Россия». Это был октябрь 1991 года. — Непростое время. А когда почувствовали, что «Казаки» твердо встали на ноги?

— Пожалуй, когда  ­пошли планомерные зарубежные гастроли, где-то с середины девяностых. Нас везде принимали просто на ура.

— Вас никогда не упрекали, что вы делаете ставку на стереотипы? На Западе традиционное русское искусство воспринимается как экзотика. А тут как раз казаки с усами да чубами, шашки, пики…

— По избитой дороге мы точно никогда не шли. Хотя песни, мелодии, движения берем из традиционного народного искусства, но мы развиваем все это. Искусство не должно быть законсервированным. Хорошо, конечно, что есть коллективы, которые хранят истоки. Но архаика в нетронутом виде привлекательна только для специалистов. Большинству же зрителей нужно свежее слово. У нас, например, вокал очень подвижный, оркестровки интересные. Саксофон порой используем, а значит, джазовые мотивчики могут проскользнуть, и современные ритмы прослушиваются. Некоторые даже что-то из «Пинк Флойда» улавливают. Эти элементы в музыке и создают акценты, дают новые краски. Нас иногда называют большим казачьим балетом. Считаю, это признание нашего высокого уровня профессионализма.

— Но до какой меры можно традиции «модернизировать»?

— Разумеется, грань очень тонкая, надо чувствовать ее. В модерн мы не уйдем никогда – корни не пустят. Но ощущение современности должно быть. Вот взять ансамбль танцев народов мира. Они имеют огромный успех, но за счет еще того, что сделал Моисеев. Движения вперед нет. «Березка» также – высочайший профессионализм, но застывший на месте. Мне нравится сейчас хор Пятницкого. Там вот эта свежесть чувствуется, новые краски есть.

— У вас самого с чего началось увлечение танцем, казачьей культурой?

— Все с детства пошло. Отец на гармошке играл, первый гармонист был. От него и брат мой старший, Анатолий, любовь к музыке взял, стал руководителем музыкальным, получил звание заслуженного артиста.  Мы с ним вместе начинали, поднимали здесь целину. Потом ему по состоянию здоровья пришлось уйти. В танец же попал случайно, в двенадцать лет  — это все-таки уже довольно поздно. До того я в футбол гонял, даже в нашей юношеской команде «Металлурга» немножко играл. Боксом занимался, на коньках бегал. Нормальное мальчишеское детство. И драки, конечно, были. Отстаивали свой голос, формировали сами себя. Тогда не было такого опекунского отношения к детям, как сейчас. Да нас у матери четверо было, всех не обережешь. Мы сами искали себя, свой путь. Потому что поняли: кроме нас нашу судьбу никто не сделает.

— В начале года вы взяли своеобразное шефство над Можайской колонией для несовершеннолетних…

— И над Усманской. Мы там два раза в месяц занятия проводим.

— Зачем вам, вашим артистам это надо? Зачем тратить время, силы?

— Вроде бы и не нужно. Но я считаю – мои артисты согласны со мной в этом, — что мы должны делать что-то еще полезное для общества. Это такие же дети. Да, они оступились,  их лишили свободы не за шалости — за преступления. Но есть среди них те, кто действительно случайно попал в такую ситуацию, кто остро переживает, не знает, как быть дальше. Может, с нашей помощью они луч света увидят, может, у них тяга к искусству проснется. Главное, каким человек выйдет из колонии: изменившимся или нет. И если мы одного-двух спасем — значит, не зря работали.

— Вы объехали с гастролями мир, и везде вас принимают очень тепло…

— Конечно, это приятно... Уж на что англичане чопорные, и те забывают обо всем, хлопают, даже визжат. Наши соотечественники бывшие тоже очень близко все к сердцу воспринимают. Помню, после выступления одна женщина подошла со слезами, призналась: я почувствовала гордость за то, что я русская, за свою страну. Вообще, это очень важно. Мы ведь несем зрителям не просто свое умение, а образ России, показываем мощь нашего народа.

— В гастролях, наверное, много всяких курьезов происходит. Приходилось ли казакам преодолевать какие-то дополнительные трудности, чтобы не ударить в грязь лицом перед зрителем?

— Постоянно. Вот мы только из Греции вернулись. Мало того, что там сцена была жесткой – бетон, сверху фанеркой прикрытый, так еще посреди выступления вырубился свет. Как раз вокальная группа пела. Ну, не растерялись, поближе к авансцене подошли и под два баяна в полной темноте продолжили. Зал как взорвался! Артисты наши, несмотря ни на что, работают с полной отдачей. В такой раж входят, что однажды мне даже вопрос «умный» задали: вы, мол, что, перед выступлением выпиваете? Так, мол, на трезвую голову выкладываться невозможно.

— Какой же напиток вы предпочитаете в свободное время?

— Чай. С травками. Только времени свободного у меня мало. С семи утра до позднего вечера на работе, перед концертами – до ночи, без выходных. Ну, баня иногда бывает. На лошади тоже люблю кататься. Только давно уж ее не видел, наверное, соскучилась. Через пару дней вот едем в Словению. А в планах есть даже Мексика.

— Свиного гриппа не боитесь?

— А мы его шашкой порубим!

Цветы — за талант и преданность народному искусству. Фото из домашнего архива Л. Милованова.

Цветы — за талант и преданность народному искусству. Фото из домашнего архива Л. Милованова.

Цветы — за талант и преданность народному искусству. Фото из домашнего архива Л. Милованова.
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных