Сб, 21 Сентября, 2019
Липецк: +18° $ 64.47 71.51

Человек по имени Сталь

Елена Бредис | 15.05.2009

Так случилось, что в Липецке работали выдающиеся педагоги, чьи творческие достижения в значительной мере определили развитие отечественного образования на десятилетия вперед. Вспомним хотя бы знаменитый опыт «липецкой школы», весь потенциал которого может быть по-настоящему оценен только на фоне отнюдь не всегда продуктивных и успешных современных новаций, заимствованных из-за рубежа и ломающих самобытные национальные российские традиции обучения и воспитания. Среди тех, кто вошел в историю нашей педагогической науки и практики, был профессор, педагог, наделенный поразительным пониманием сути, самой природы детства, — Сталь Анатольевич Шмаков. Каким он был? Что он умел и что сделал для своих порою очень трудных, непокладистых подопечных? Почему память о нем до сих пор живет в сердцах его учеников и последователей? Что из наследия Шмакова остается актуальным и необходимым сегодня, спустя годы после того, как его не стало? Об этом корреспондент «Липецкой газеты» беседует с человеком, считающим, что он всем обязан Сталю Анатольевичу.

Эта история произошла почти полвека назад. В начале шестидесятых район Сокола лидировал по преступлениям, правонарушениям и количеству подростков, взятых на учет в комиссии по делам несовершеннолетних. Как говорится, или «отсиденты», или «досиденты».

Интересно, что сокольская шпана ощущала еще и некое превосходство над всеми другими, как бы мы сейчас сказали, группировками. «Ниженские»? Ха, да там одни торгаши живут, рассадой на рынке торгуют. Другое дело, когда у тебя родители на металлургическом заводе трудятся — это ж рабочий класс! Так что юные драчуны и «голубятники» числили себя элитой. Сейчас это даже вызывает улыбку. А тогда правоохранительным органам было не до смеха. Чтобы решить проблему подростковой преступности на Соколе, были привлечены сотрудники и райкома комсомола, и райкома партии, и, естественно, руководство завода «Свободный сокол». Однако решение проблемы нашлось совершенно неожиданно. И звали это «решение» — Сталь Анатольевич Шмаков.

…В один, без преувеличения, прекрасный день в почтовых ящиках юных хулиганов обнаружились открытки с загадочным и интригующим текстом: «Если ты не трус, если можешь ответить за себя, то приходи в полдень к Дому культуры, да не один, а то «может быть плохо». Ну кто бы не пошел, признав себя трусом? И они пришли — сорок пять человек. Среди них был и Юрий ПОЛЗИКОВ, ныне майор в отставке, всю жизнь проработавший в системе правоохранительных органов.

— Конечно, опасения у нас были. Ведь неизвестно, кто и зачем нас звал, что нас ждет: то ли крупная драка, то ли «подстава мусоров». Сталь Анатольевич ждал нас на ступеньках ДК и сразу предложил зайти внутрь. А там нас встречала шеренга... девушек! Синие юбки, синие блузки, синие пилотки, алые галстуки. Потом мы уже узнали, что это были студентки пединститута, которых Шмаков привлек к своей затее. И вот представьте наше состояние: мы ж привыкли, что нас постоянно отовсюду гоняют. А тут вдруг такой праздник. И полное ощущение, что тебя тут ждут и тебе рады…

— Получается, что задумка Сталя Анатольевича вот так сразу сработала?

— Да в его голове всегда была масса сценариев, которые возникали мгновенно, в зависимости от обстоятельств или ситуации. И эти «сценарии» однозначно срабатывали. Понимаете, мало хорошо разбираться в людях, надо еще иметь особый талант, дар. Именно такой дар был у Сталя. Его энергетика, его искренность и правдивость оказывали огромное воздействие. А в тот день он стал нас расспрашивать, кто чем увлекается, чем нам хотелось бы заниматься. Причем буквально в первые минуты разговора прозвучал вопрос: «А какие у вас есть предложения, пожелания?» Да разве нас об этом кто-нибудь и когда-нибудь спрашивал? А тут, выходит, наше мнение все-таки важно, к нему кто-то прислушивается. Короче, из ДК мы уже, считай, не ушли.

— В каком смысле?

— Да все тут же разделились по кружкам, секциям. Тогда в сокольском ДК был потрясающий самодеятельный цирк. Так вот, из наших десять человек занялись жонглированием. Конечно, не надо забывать, что проблема подростковой преступности тогда тревожила всех. Завод подарил духовые инструменты для оркестра, ДОСААФ — старенькие мотоциклы. Мотоцикл — это ж какое счастье для пацанов! Конечно, мы молились на Сталя. Из сорока пяти человек ушли только семь. Тридцать восемь остались со Шмаковым. Вот так он в один день решил задачу — без милиции и без карательных мер. Ну а кто бы из нас устоял перед предложением вступить в клуб «Алые паруса»? Это надо было придумать — назвать весь ДК огромным кораблем, а секции и кружки — «кубриками». А на корабле, естественно, есть капитан, есть «вперед смотрящий», которым команда обязана подчиняться. Вот так легко и даже романтично решился вопрос с дисциплиной.

— Скажите, а если бы сейчас появилась фигура, равноценная Сталю Анатольевичу, такое было бы возможно?

— Не знаю… Они сейчас другие. Нам тогда очень не хватало внимания, интереса со стороны взрослых. Для нас пределом мечтаний было ковыряться в сломанном мотоцикле. А нынче они уже в шестнадцать лет на крутых иномарках разъезжают. Мы были романтиками, нынешняя молодежь — прагматики. У нас были свои представления о чести. Если мы дрались, то или один на один, или стенка на стенку. А сейчас? Пятеро на одного — это вполне нормально. И потом, мы ведь все время были на виду: собирались во дворе, сидели с гитарой. А нынче они поодиночке сидят за компьютерами. И даже родители не знают, что там у них в головах творится. Опять же: вы можете себе представить, чтобы сегодня такие силы объединились ради «трудных» подростков? Чтобы стали духовые инструменты покупать, мотоциклы дарить? То-то и оно. Хотя я вполне допускаю, что будь Сталь Анатольевич сейчас жив, он бы и к современной молодежи нашел подход. Наверняка сочинил бы какой-то сценарий!

— А позже ваши пути со Шмаковым пересекались?

— Рядом с ним остались многие. Он ведь и нас заразил, увлек работой с молодежью, и для нас слово «вожатый» было не пустым звуком. Ну что говорить, если, демобилизовавшись из армии, я первым делом по дороге домой зашел в пединститут, на кафедру к Сталю. В принципе, я уже не мыслил для себя иной профессии, кроме воспитателя. После поступления я, конечно, сразу же стал членом клуба «Радуга». Это были удивительные времена! Пионерские сборы, трудовые десанты, работа вожатыми в пионерских лагерях… Но главное, чего добивался Сталь Анатольевич, — это чтобы никакого формализма и официоза. Если мы организовывали тимуровские отряды, то вся работа делалась «тимуровцами» с огромным воодушевлением, а не для «галочки» в отчете. Мне, например, было поручено шефство над детским домом № 2. Я со своими подшефными устраивал лыжные походы в лес, в пионерлагерь «Сокольский». Нас там всегда поджидал сторож лагеря, Павел Максимович. Он к нашему приходу баньку топил, а мы наводили порядок в его хозяйстве: девчонки в избе все мыли, пацаны кололи дрова, другую тяжелую работу делали. Да помогали не только ему. Пожалуй, главное, что возникало в таких походах, — это ощущение локтя, плеча друга, ощущение единой команды. Я думаю, моим подопечным эти качества потом очень пригодились в жизни. Знаете, что интересно? Только со временем пришло осознание, что все наши хорошие поступки, которыми мы так гордились, произрастали из семян, посеянных Сталем. Кстати, мало кто знает, что прославленный всесоюзный лагерь «Орленок» создан по инициативе Шмакова. Он стал как бы антиподом «Артеку», где все было красиво и правильно, но напоказ. А «Орленок» стал творческой лабораторией. В нем кипела жизнь, проходили какие-то интересные эксперименты.

— Вы и после окончания института продолжали общаться со Сталем Анатольевичем?

— А как же без его советов? Тем более что моя профессия воспитателя оказалась связана с системой исполнения наказаний. Так что с моими новыми подопечными было сложнее, чем с ребятами из детского дома. Помню, пришел работать в ЛТП, то есть в лечебно-трудовой профилакторий, дали мне отряд. Неделю работаю, другую, месяц, а все что-то не так. Пошел к Шмакову, рассказываю, что все не ладится, душа к делу не лежит. И вообще — они все для меня на одно лицо. А он мне говорит: «Ты вспомни, как готовился к своему первому уроку в школе. Как запоминал имена учеников, их места в классе, как узнавал, чем они интересуются, как обстоят дела в семье. Как брал себе на заметку плюсы и минусы». На следующий день я этим и занялся. Целую схему составил! И, представьте себе, мои подопечные стали обретать индивидуальные черты, я наконец увидел в них людей с разными и очень непростыми судьбами. И после этого ситуация изменилась. Потому что к каждому человеку, как к замку, нужен свой ключик. Очень быстро у нас снизилось в несколько раз количество правонарушений, мы стали выпускать стенгазету, отмечать дни рождения. Я старался их больше поощрять, многие мои коллеги даже считали это излишним «демократизмом». Но зато я и спрашивал с них больше! Это, кстати, тоже метода Сталя Анатольевича: много разрешать, чаще поощрять, но и требовать втройне. Да что говорить, его педагогическая наука была мне ежедневно необходима.

— Вот вы говорили, что у Шмакова для любой ситуации был готов нужный сценарий. А вы бы не могли привести пример таких сценариев, которые приходилось выдумывать вам?

— Ну, вот первое, что приходит на память. Конечно, для моих подопечных в ЛТП свидание с семьей — поощрение. Для большинства, но не для всех. Подхожу как-то раз к одному и говорю: «У тебя за хорошую работу и поведение внеочередное свидание с женой, можешь идти». А он мне в ответ: «Да жена и слышать обо мне не хочет, не то что видеть меня!» Потому что на самом деле у него до того ни одного свидания не было — не приезжал никто. «Иди, — говорю ему, — иди, свидание у тебя». Думаете, так просто мне это свидание далось? Я ведь для этого в Елец ездил к его жене, два часа с ней разговаривал, убеждал дать мужу еще один шанс, поверить в последний раз. Убедил, приехала. Знаете, как его это перевернуло? Да он примером для всех в отряде стал! А ведь все это наука Сталя Анатольевича. Эта наука была мне необходима, и когда я работал в ИУ-2, и когда был куратором Усманской колонии для несовершеннолетних. Да что говорить, все мы перед ним в неоплатном долгу. И еще хочу сказать: счастливы те, кому довелось рядом с ним учиться, работать, кто мог в трудные минуты обращаться к нему за советом.

Это была его стихия — люди, песни, общение, обмен идеями... На снимке Сталь Шмаков — первый слева. Фото Ольги Беляковой

Это была его стихия — люди, песни, общение, обмен идеями... На снимке Сталь Шмаков — первый слева. Фото Ольги Беляковой

Это была его стихия — люди, песни, общение, обмен идеями... На снимке Сталь Шмаков — первый слева. Фото Ольги Беляковой
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных